Александр Трофимов - Необходимей сердца

— Игорь…

Это имя толкнуло его в грудь, остро коснулось сердца, сковало мысли, отбросило назад. Ему захотелось уйти.

— Мы выходим, — он медленно вбивал буквы в ее слух.

— А, — улыбнулась она, все еще видя перед собой Игоря. — Пойдем.

Она встала и подала Матвею руку, точнее, тому, другому кому принадлежала она и в таком виде.

Они вышли из вагона, и она засмеялась, а после остановилась и положила голову на плечо Матвея. Он замер. Она перекрасила волосы, за то время, пока он не видел ее, и теперь ему казалось, что это голова Ольги покоится на его плече светлой тяжестью.

Станция была пуста. Даже колонны были как сонные. Яркий свет станции, уставший за день, хотел исчезнуть. И Матвей хотел исчезнуть вместе с ним.

Милиционер и уборщица презрительно смотрели на них, наверное привыкнув к подобным сценам. Милиционер, молодой парень, лет двадцати двух, профессиональным глазом осмотрел Матвея.

«Что я скажу ему, если он нас остановит, я даже не знаю, как зовут эту женщину», — мучился Матвей.

Он давно не испытывал такого нищего счастья, какое обуяло его по выходе на улицу. Его нежданная подруга — а как он мог еще назвать ее? — все время клонилась к нему, и, чтобы ей не упасть, Матвею пришлось обнять ее за талию. Со стороны могло показаться, что влюбленные возвращаются с вечеринки. Под своей растерянной рукой он чувствовал тонкую, как стрекозиное крыло, ткань ее платья, сквозь которое в ночной мрак лилось тепло его спутницы. Тепло это жгло его руку, будило новый вид ревности, точно она предала Матвея, хотя он и понимал всю нелепость этой ревности.

Он направлял движение своей подзащитной, а она прижималась к нему, и ему все труднее было оставаться по-мужски равнодушным к ней. Его дрожь от стыда, что их могут увидеть, заставляла его двигаться медленней. Осколки жалости, охватившей его в вагоне, саднили сердце. Он был с ней предельно вежлив. Жалость не позволяла ему относиться к ней как к обыкновенной пьяной женщине.

Они перешли через улицу. Она дремала, и Матвей на секунду позавидовал ей. Он всматривался в окружающих людей с тоской.

Подошел их автобус, и ему стоило большого труда упросить ее войти. Он усадил ее на ближайшее сиденье. На них с любопытством взирали запоздавшие домой пассажиры. Он взял два билета, забыв, что у него проездной, вместо гривенника опустив двадцать копеек — первую монету, нащупанную в кармане.

Не решаясь оставить ее одну на сиденье — она могла упасть, — он сел рядом. И вовремя: автобус качнуло — и соседка привалилась к нему. Если бы не плечо Матвея — точно бы упала на пол.

«Где она была? — думал он. — С кем? Что заставило ее оказаться в таком положении, кто такой Игорь?»

Двое пожилых людей глядели на него как на насильника, и он чуть не заорал на них.

Остановкой раньше, чем надо было выходить, он стал поднимать женщину.

— Нам пора.

— Я сплю.

— Да пора же.

— Кто-нибудь стучится к нам? — бормотала она.

— Стучится, стучится, — злился он все больше.

— Ладно, иду, Игорек.

«Почему я не брошу ее, почему я не брошу ее», — стучало в мозгу. Но вопросы было некогда задавать. Остановился автобус.

Они наконец вышли, и свежий воздух был как спасение.

— Холодно, — поежилась она.

Он покачал головой. Зла уже не было — только усталость.

Матвей ощутил нелепость своего положения — он даже не знал, где она живет. Дом только знал — она выходила из него, — он видел однажды. Налетел холодный ветер, растрепал волосы, но он не мог их поправить — некогда.

— В какой квартире вы живете? — спросил он, наивно рассчитывая на ответ.

Он случайно коснулся губами мочки ее уха, и тут же отпрянул.

— Не знаю, — последовал игривый ответ.

«Я сегодня сойду с ума», — подумал он.

— В какой ты живешь квартире? — повторил он.

— Неважно.

Он подавил гнев — что он мог сделать?

— Какая у тебя квартира? — произнес он по слогам. — Номер?

— Сто сорок пять.

— Слава богу!

Его опять стала мучить мысль об Ольге. И вдруг его уколол ее поцелуй, пахнущий водкой. Он отстранился. Молодая женщина тут же качнулась. И ему пришлось снова обнять ее.

Он быстро нашел ее подъезд. Лифт стоял на первом этаже. «Только в этом и повезло», — ненавидя себя, подумал он. Дверь открылась — точно гром грянул, — и они вошли в лифт. Тут уж она совсем обмякла.

Он удивился, что, когда открывал дверь, весь подъезд не проснулся. Они были у цели, и он облегченно вздохнул — мытарства кончались.

Лифт остановился на пятом этаже. А им надо было на шестой! Он транспортировал туда свою спутницу. Кому он сделал столько зла, что сейчас оно бумерангом возвращается назад?