Хэрриет Эванс - Место для нас [litres]

Как ни странно, погружение в здешнее житье прошло легко и просто. Здесь все словно бы ждало ее возвращения – ее и ее сына. Это было приятно и в то же время пугало. Изменилась ли она, стала ли другим человеком? А они – бабушка, дедушка, другие родственники? Кэт то и дело задавала себе эти вопросы, а день юбилейного обеда приближался, и вот наступила пятница.

– Яблоки, молоко для Люка, пакеты для мусора. Вернусь домой к ланчу… Люк? – Она огляделась. – Люк?

– Он с Левшой. – Флоренс вошла в кухню, где сидели Кэт и Марта, и подлила себе кофе. – Что-то вместе мастерят. Перепачканы в краске с головы до ног.

Кэт встала.

– Здорово. Никогда его таким не видела. Обычно он побаивается мужчин.

– Твой дед во многом остался ребенком, – с улыбкой проговорила Марта. – Еще лимонов купи, хорошо? Так… и можешь оказать мне услугу?

– Конечно. – Кэт порылась в кошельке, вопреки всему ожидая, что найдет там какие-то английские деньги.

– Можешь заглянуть в «Дуб» и сказать Джо, что я нашла бокалы для шампанского на чердаке, так что привозить их не надо?

– Конечно, без проблем.

Если Марта и заметила легкое замешательство Кэт, она ничего не сказала, лишь протянула внучке тарелку с шоколадными бисквитами.

– Съешь кусочек, детка. Ты такая худенькая. Не спеши. Ланч готов, с Люком все в порядке.

Шагая от дома вниз по склону холма к деревне, Кэт размахивала руками и вдыхала влажный воздух, пропахший опавшей листвой. С Люком все было хорошо, даже лучше, чем хорошо. Оказавшись в Винтерфолде, он непрерывно разговаривал на привычной помеси французского с английским и что-то напевал, бегая по гостиной, хватал книжки со стеллажей и задавал Левше сотни вопросов. А его двоюродная бабушка Флоренс… Люк и ею был очарован, ведь она столько всего знала!.. «Почему у тебя волосы такие лохматые?» – спросил Люк вчера за ужином, причем произнес это слово нараспев: «лохма-а-атые», а Флоренс только запрокинула голову и громко расхохоталась.

Кэт вспоминала о радостном смехе Флоренс, о том, что вся семья сидела за столом и как было легко и весело, и у нее вдруг больно кольнуло в груди. Сколько бы она себе ни твердила: «Ты приехала только на выходные, вот и радуйся», теперь она отлично понимала: одна из причин, почему она так не хотела возвращаться сюда, как раз в том, что отсюда будет почти невозможно уехать.

Здесь, в погожий день, она не могла себе и представить ту жизнь в Париже. Извилистая тропинка убегала вниз, вдалеке виднелась деревня, верхушки деревьев обрамляла нежная дымка рыже-коричневой листвы. Чистое серо-голубое небо, маленькие белые облачка, похожие на клочки ваты… Кэт вдохнула поглубже, чтобы попробовать мыслить яснее.

– Еще три дня, – сказала она себе, зашагав через лес по знакомой старой тропинке через речку. – Забудь про все прочее. Будь как Люк. Радуйся.

Перевалило за двенадцать, когда Кэт с покупками вошла в паб. Ее щеки раскраснелись на резком влажном ветру, продувавшем деревню насквозь. Дверь за спиной захлопнулась, и женщина, стоявшая за барной стойкой, обернулась. Единственные посетители – парочка, сидевшая за столиком в углу, – были погружены в беседу.

– Что угодно? – осведомилась владелица паба.

Кэт широко раскрыла глаза.

– Шейла? А я Кэт! Кэт Винтер! Ты снова приехала в Винтер-Стоук? Вот это да, привет!

Шейла присмотрелась к Кэт и хлопнула в ладоши.

– Чтоб меня! Кэт, дорогуша! Иди же сюда, поцелуемся! – Она крепко обняла Кэт. – Слыхала я, что ты собираешься объявиться, но никак не думала, что это правда. Наверно, пришла с Джо поговорить насчет завтрашнего вечера?

– О… – произнесла Кэт растерянно.

Шейла решительно объявила:

– Да он уже почти свободен… Джо!

У Кэт сердце ушло в пятки, когда мужчина, сидевший за столиком в дальнем углу за стойкой, обернулся и, увидев ее, встал. Женщина, с которой он разговаривал, вскочила.

– Кэт! – радостно воскликнула она.

Кэт замерла.

– Карен? Карен! – Она видела ее всего один раз и так давно, что не сразу узнала. – Как ты?

– Очень хорошо, Кэт. Как здорово, что ты приехала. Я знаю: все ужасно рады, что тебе удалось вырваться.

Под заплаканными глазами Карен лежали желтые круги. Словно желая защититься, она плотнее закуталась в черный кардиган, а Кэт, стараясь не опережать события, тепло улыбнулась жене дяди.

– О, спасибо.

Думать Кэт сейчас могла только об одном: Люси была права. Она пожалела о том, что кузины нет рядом, пожалела и о том, что в конце телефонного разговора произнесла такие сердитые слова.