Хэрриет Эванс - Место для нас [litres]

– Почта для тебя, Айрин, – буркнула Люси и бросила коробку у закрытой двери комнаты своей соседки по съемной квартире. Айрин была одержима покупками на eBay, и как минимум раз в день на Амхерст-Роуд доставляли что-нибудь важное. Над каждой вещицей Айрин охала, ахала, фотографировала ее и размещала снимки в своем блоге. Каким образом Айрин позволяет себе все эти покупки, Люси понять не могла, но ей вовсе не хотелось оказаться за решеткой в качестве подручной в подлоге, поэтому она взяла за правило не задавать никаких вопросов. И конечно, мечтала о том, чтобы снять квартиру только для себя.

Люси собралась было сварить кофе, когда вспомнила, что решила воздерживаться – прочла статью о том, что каждая чашка кофе сокращает человеку жизнь на три с половиной минуты. Поэтому она плеснула в чашку кипятка и положила дольку лимона – именно такой напиток употребляла в начале дня Лара, о чем оповещала весь офис трубным голосом: «Прекрасно очищает организм! И ко времени завтрака не чувствуешь голода».

Говорила она одно и то же каждое утро.

Квартира располагалась на нижнем этаже викторианского дома в самом центре района Хэкни. Комната Люси была намного просторнее комнаты Айрин; вскоре после переезда сюда Люси поняла, почему Айрин выбрала меньшую комнату. Люси у себя мерзла даже летом. Окно выходило на северо-восток, и свет солнца почти никогда не проникал в огромное, открытое для любого сквозняка эркерное окно. Здесь едва заметно пахло кошками и сыростью, а в комнате Айрин царили запахи чистящих средств и туалетной воды «Gucci Envy».

Забравшись под еще не успевшее остыть одеяло с чашкой лимонного напитка, Люси взяла с пола лэптоп, включила его и в ожидании уставилась на темный экран. Хотелось избавиться от чувства тревоги, овладевшего ею в последнее время. Оно, словно грозовая туча, нависло над головой. Но что вызывает это чувство, Люси понять не могла.

Дело было не только в испуге, который она ощущала, вспоминая о приглашении на бабушкин юбилей, и не только в том, какие стали у бабушки испуганные, жуткие глаза, когда Люси заговорила с ней о треклятой статье. Дело было и не в осунувшемся лице Левши, не в его распухших руках. Завтра в это время Люси будет в доме отца и Карен. Карен наверняка купит круассаны от «Marks & Spencer». Отец, как обычно, что-нибудь ей покажет, какую-нибудь смешную книжку или вырезку из газеты. А Карен… Карен будет пить кофе и молча на них смотреть.

Когда Люси в последний раз побывала там, две недели назад, она почувствовала, что между отцом и мачехой что-то происходит. Карен была на нервах, ничего не ела. Отец тоже вел себя странно. Его привычная дружелюбная живость стала деланой, утрированной. Так отец себя вел только тогда, когда был чем-то обеспокоен: чем сильнее он тревожился, тем веселее становился. Люси это видела на протяжении многих лет. В детстве, если ее мать вставала в дурном настроении, отец обязательно готовил в кухне французские тосты и напевал из Гилберта и Салливана: «Тут все прекрасно! Не на что смотреть!»

– В общем, в Винтерфолде порядок, – сказала в тот день Люси. – Бабушка говорит, что подготовка идет полным ходом. Она отполировала все столовое серебро.

– О, вот как? – воскликнул ее отец. – Еще кофе, Карен? Праздник, ура. Будет здорово!

Карен оторвала взгляд от журнала.

– Нет, спасибо. – Она отодвинула от себя тарелку с круассаном, к которому почти не притронулась. – На самом деле мне нездоровится.

– Ох, – вздохнул Билл и добавил: – Бедняжка. Ты в последнее время очень много работаешь.

Люси заметила, что отец как-то особенно пристально смотрит на Карен; взгляда его она не поняла, и ей стало не по себе.

– Да, слишком много. – Карен потянулась, встала и проговорила небрежно: – Кстати, все собираюсь тебе сказать… На семейном обеде я, конечно же, буду, но что касается фуршета в пятницу вечером – не уверена. В шесть тридцать вечера у меня интернет-конференция со Штатами.

– О нет! – воскликнула Люси, извечная Поллианна [75] Девочка, героиня романа Элинор Портер, сирота, воспитывающаяся у строгой тетки. Придумала для себя и окружающих «игру в радость». . – Разве нельзя им объяснить, как это важно?

Карен стояла в дверях кухни.

– Да я уже пробовала, причем несколько раз, – сказала она, потирая пальцами усталые глаза и глядя на мужа. – Рик ничего слушать не желает. Однако на следующий день я буду обязательно.

– Как же грустно, что ты пропустишь фуршет – эти праздники у бабули и Левши всегда самые чудесные, – сказала Люси, которая и вправду не могла придумать ничего чудеснее семейного сборища в Винтерфолде, в доме, полном гостей, света и смеха.