Хэрриет Эванс - Место для нас [litres]

– Да, вернулась, – сказал Дэвид, глядя на Джо, который пошел навстречу молодому полисмену, вышедшему из машины.

Дэвид указал на бампер автомобиля Джо, покачал головой и постучал пальцем по груди.

– Бедняга Джо… Бедный парень…

Парамедики Йен и Тоби уехали, унося с собой печенье и термос с горячим чаем, а Люк остался дома, с крошечной полоской аккуратных швов у кромки волос. Полицейские сняли показания у всех присутствующих, несколько раз обошли вокруг машины Джо и тоже уехали. Тогда Джо подошел к Марте в прихожей. Она в это время неведомо зачем сметала метелкой несуществующую пыль с рамы картины.

– Я сделал заявление. Признал вину, чтобы не пострадала страховка Кэт. Самсу я отнес в кладовку, маленькие пирожки тоже. Что еще я могу сделать, Марта?

– Просто ступайте домой, Джо, – сказала Марта, посмотрев на него. – Если только не хотите еще чашку чая.

Он покачал головой.

– Машину оставьте здесь, пройдитесь пешком, вам полезно подышать свежим воздухом.

В прихожую вошла Кэт и остановилась, строптиво сложив руки на груди.

– Вид у вас изможденный, дружок. Если вы понадобитесь, я вам позвоню. Хотя, думаю, вопросов больше не будет.

– Мне нужно испечь еще тарталетки. Испеку дома, – пробормотал Джо, не глядя на Кэт. – Миссис Винтер, еще раз прошу…

– Это был несчастный случай, Джо. Пожалуйста. Просто несчастный случай, никаких сомнений. А вам надо отдохнуть.

– Спасибо. – Джо вымученно улыбнулся. – Я в последнее время плоховато сплю. Столько разных мыслей. Я получил известие, которое меня потрясло… Это не оправдание, конечно.

Марта заботливо посмотрела на него. Что-то было в Джо такое, отчего он напоминал ей маленького мальчика. Печальные глаза, решительная нижняя челюсть, сомкнутые губы. То, как он неуклюже, смущенно объяснялся, его улыбка – уж если он улыбался, – широкая и добродушная, как медвежьи объятия. Улыбка Джо охватывала тебя теплом.

– Все хорошо? – спросила Марта с тревогой.

– Да. – Джо взял со столика ключи.

Кэт шарахнулась в сторону, словно испугалась, что он ее ударит.

– Счастливо оставаться. Я завтра принесу… Мне завтра прийти?

Марта громко рассмеялась.

– Только попробуйте не прийти, Джо!.. Ну все, все. Это был несчастный случай. Верно, Кэт?

Кэт уставилась в пол.

– Да, – процедила она сквозь зубы.

Марта открыла дверь и осталась на пороге, провожая Джо взглядом. Он шагал по дорожке на негнущихся ногах и был похож на робота.

– Пока! – крикнула Марта ему вслед, но он ее не услышал. – Ну вот, ушел…

– Слава богу, – проворчала Кэт.

Марта закрыла дверь и с задумчивым видом обернулась, держа руку на засове.

– Это кто был? – спросил Люк, вышедший из гостиной.

– Да, кстати, – подхватила Кэт, – кто этот идиот?

– Шеф-повар. Он готовит все угощение для нашего праздника. Бедняжка, – Марта покачала головой, глядя на Люка. – Кэт, он бы тебе понравился, если бы вы познакомились при других обстоятельствах.

– Сомневаюсь. – Кэт поцеловала Люка в макушку. – Милая бабуля. Мне… Не так мне хотелось вернуться. Я задумала сюрприз… – Она еле заметно, робко улыбнулась. – Прости. За все это.

Марта шагнула к внучке и коснулась рукой ее гладкой бледно-розовой щеки. Затем погладила густые волосы Люка, провела рукой по его голове. Ее правнук… Марта закрыла глаза. Это мгновение было таким удивительным, что грозило поглотить ее целиком.

Марта опомнилась и открыла глаза.

– Тебе не за что, совершенно не за что просить прощения, моя дорогая. Давай-ка выпьем чая. Флоренс? Можешь поставить чайник? И принеси жестянку с печеньем. Она в кладовке рядом с чаем в пакетиках.

– О, ты перекрасила стены! – воскликнула Кэт, войдя в кухню следом за бабушкой. Она все еще была бледна, но улыбнулась. Кэт села на стул, обняла Люка и усадила к себе на колени. – О, синий стул на месте. И миска с лаймами… Боже… Люк, вот тут жила твоя мамочка.

Люк кивнул, глядя по сторонам и посасывая большой палец. Было видно, что малыш в полном восторге от всего, что его окружает, хотя он явно устал и ослабел. Марта глаз от него не могла отвести. Ее правнук!

– Раньше стены были апельсинового цвета, а теперь цвета глины… Модные, – кивнула Кэт.

Марта рассмеялась.

– В первый раз стены здесь я покрасила сама, как только мы переехали. Флоренс было четыре года, и она сунула ноги в банку с краской. Помню, по всему дому были оранжевые следы.

– Правда? – удивилась Флоренс. – Ох, какая жалость. Нет, правда?