Хэрриет Эванс - Место для нас [litres]

– Ты? – весело проговорила Флоренс, однако обратила внимание на то, как щурится отец – будто не может ее четко рассмотреть. – Ну, это вряд ли.

– Большего себе позволить не могу, моя милая.

Флоренс пристально на него поглядела.

– Что это значит?

– То, о чем я говорю, – ответил Дэвид, не повернув к ней головы.

– Папа, – произнесла Флоренс с часто бьющимся сердцем, – с тобой все хорошо? Ты выглядишь не очень.

Дэвид рассмеялся и сел чуточку прямее.

– Учтивое дитя.

– Прости. У тебя цвет лица нехороший.

Дэвид усмехнулся.

– Не извиняйся, я действительно выгляжу паршиво. И чувствую себя погано.

Флоренс почувствовала, как ком сдавливает горло и глаза заволакивает слезами.

– Насколько все серьезно?

Дэвид взял руку дочери и поцеловал.

– Помнишь, мы с тобой ходили в Национальную галерею в твой день рождения?

– Конечно, – ответила Флоренс. Неужели отец мог подумать, что она об этом забыла?

– Мне бы хотелось как-нибудь еще разок съездить с тобой в Лондон.

– Да, папа, я с радостью. Мы могли бы полюбоваться «Благовещением» и пообедать. Съесть по отбивной, прогуляться по Грин-парку, зайти в твой любимый магазин сыров…

Они сидели вдвоем в теплой тесной кухне. Дэвид улыбнулся.

– Самое прекрасное изображение материнства в западном искусстве. В это мгновение Мария – это любая женщина, умершая или ныне живущая.

– Это я так написала, – удивленно вымолвила Флоренс.

– Знаю, – кивнул отец и посмотрел в окно, мимо которого шла Марта, несущая что-то в корзинке с огорода.

Она улыбнулась Флоренс, свободной рукой прикрывая голову от дождя. Джо Торн сел в машину, что-то сказал Марте и захлопнул дверцу. В кухню донесся шум мотора, стих, снова взревел. Добравшись до начала подъездной дороги, Джо развернулся и поехал по кругу.

– Возможно, другого шанса у нас не будет, – промолвил Дэвид поспешно. Флоренс пришлось наклониться поближе к нему, чтобы расслышать его слова. – Послушай. Я люблю всех вас, но тебя я люблю не так, как других детей. Ты ведь это знаешь, правда. Для тебя в моем сердце всегда находилось особое место. Ты моя золотая девочка. Я тебя спас.

– Папа?.. – Флоренс покачала головой. У нее пересохло во рту. Она пристально посмотрела в лихорадочно блестевшие глаза отца. – О чем ты говоришь?

– Дай мне слово, что всегда будешь помнить: ты была моей любимицей. В один прекрасный день ты все поймешь. Я очень горжусь тобой, моя милая.

– Льет как из ведра! – послышался за дверью голос Марты.

Флоренс не пошевелилась. Она неотрывно смотрела в глаза отца, слегка сжимая его руку.

– Папа, пожалуйста, все же объясни, что ты имеешь в виду.

– Скоро, – проговорил Дэвид и улыбнулся, а Флоренс от этой его улыбки захотелось расплакаться. – Очень скоро.

Машина Джо набрала скорость. Как сквозь туман, до Флоренс донесся голос Марты:

– До свидания!

Дальше все происходило как в замедленной съемке. Флоренс перевела взгляд на окно и сквозь пелену дождя увидела, что ее мать машет рукой, потом роняет корзину и кричит, прижав руки к щекам. Потом удар, звон разбитого стекла, чей-то визг, чьи-то крики. И тишина.

Флоренс вскочила, Дэвид с трудом поднялся из кресла. Они успели заметить стройную фигурку, бегущую по подъездной дороге.

– О боже, – вырвалось у Флоренс. – Что там…

Бегущая женщина кричала:

– Люк! Люк! О боже, детка, Люк!

Флоренс выронила кружку с чаем, та упала на пол и разбилась.

Перед окном появился мальчик, еще совсем малыш, сунувший в рот большой палец. Его лицо побагровело от крика, со лба текла кровь. Он кричал, тянул себя за темные волосы и размазывал кровь по щекам.

Подбежала женщина. Ее рот был широко раскрыт, глаза выпучены так, что сверкали белки. Она схватила ребенка на руки, а он вывернулся и упал на землю, продолжая дико вопить от боли.

– Люк! – воскликнула женщина, оглядываясь по сторонам. И вдруг закричала, заметив их в окне: – Бабуля! Левша! Помогите! Люк… он… ему плохо.

Она подняла малыша и прижалась к нему, рыдая и гладя его волосы.

В кои-то веки она буквально превзошла себя. Просто чудо. Поезд «Евростар» прибыл вовремя, и Кэт без проблем арендовала машину. Правда, было страшновато брать незнакомый автомобиль – она ведь несколько лет не садилась за руль, да и машина оказалась с левым рулем. Кэт пристегнула Люка ремнем безопасности и поехала по Юстон-роуд, одной из самых загруженных магистралей Лондона. К счастью, во второй половине дня движение было поспокойнее, и Кэт вела машину под моросящим дождем почти что с легким сердцем. Доехав до Ричмонда, она включила радио и стала подпевать песне группы «Blondie» «One Way or Another». « Так или иначе ». Она ехала домой. И с ней Люк.