Хэрриет Эванс - Место для нас [litres]

– Ну да… Знаешь, в колледже произошло нечто странное.

Марта остановилась.

– Что именно?

– О, похоже на плагиат. Боюсь, дело до суда дойдет, – сказала Флоренс.

Произнесенные вслух, эти слова прозвучали просто фантастически. Неужели она действительно осмелится отправить это письмо Джорджу Ловеллу? Запечатает в конверт и отнесет на почту?

– До суда? К тебе же это не имеет отношения? – Марта ласково погладила руку Флоренс. – Тебе никогда ни у кого ничего красть не приходилось, верно?.. Смотрите, кто пришел! – возгласила она, переступив порог кухни.

Кухня выглядела аккуратнее обычного. Флоренс огляделась по сторонам и поняла, что к порядку приложил руку профессиональный повар. Посреди обычного милого бардака она заметила ровные ряды канапе. В углу горланило радио – третий канал. Марта стала глуховата, хотя и не желала в этом признаваться.

Отец Флоренс сидел в кресле и разгадывал кроссворд. Он покусывал карандаш, а другая его рука, распухшая, лежала на колене.

– Привет, милая, – сказал Дэвид. – С миром науки на сегодня покончено?

Флоренс положила руку на плечо отца и села рядом с ним.

– Да. Спасибо, папа. Прости, что пришлось тебя выселить из кабинета. Мне нужно было… кое о чем позаботиться.

Тепло улыбнувшись, Дэвид похлопал ее по руке.

– Ничего страшного.

– Папа… – начала было она, но тут хлопнула дверь черного хода, и вошел высокий темноволосый мужчина.

– О черт… Простите, – спохватился он. – Могу я протиснуться? – Мужчина пробрался к чугунной плите за спиной Флоренс и вытащил оттуда противень с маленькими тарталетками – желтыми, как яичный желток, похожими на цветы подсолнуха. Он поставил противень остужаться на подставку, а в духовку поставил другой и закрыл дверцу. – Прошу прощения. Еще минута – и они бы подгорели. – Он вытер руки фартуком. – Здравствуйте. Меня зовут Джо. А вы, видимо, Дейзи.

После короткой неловкой паузы Флоренс проговорила:

– Я Флоренс. – Она торопливо пожала руку Джо. – Я… я… Флоренс. Да.

К щекам Джо прилила краска.

– Простите, пожалуйста. Я забыл. Флоренс, конечно. – И он еле слышно прошептал: – Флоренс.

– Ничего страшного. Нас тут слишком много, не переживайте, – сказала Флоренс. – Приятно познакомиться. Мама очень довольна тем, что вы делаете.

– Выпейте чашку чая, – предложил Дэвид и подвинул к Джо чайник. – Марта имбирную коврижку испекла. Вам понравится. Даже вам, профессиональному повару. Садитесь.

– Я уже пробовал. Очень вкусная, – сказал Джо и снял кружку с крючка над столом. Выдвинув стул и сев, он снова извинился перед Флоренс: – Мне правда очень неловко. Конечно, вы Флоренс, вы живете в Италии и знаете все о живописи.

– Вроде того, – смущенно ответила Флоренс.

Она давно привыкла к тому, что ей суждено стоять последней в ряду после своего брата – местного героя – и экзотичной, коварной сестрицы. Привыкла она и к тому, что незнакомые люди или друзья родителей говорят: «А вы, видимо, Флоренс. Я слышал (слышала), что вы самая умная в семье!» А однажды ей сказал: «О, ты так изменилась, дорогая», – пожилой редактор газеты. Сказал сразу после того, как проговорил, глядя на Дейзи: «Милочка, ты ослепительна. Никогда не думала стать моделью?» Флоренс это хорошо запомнила, поэтому поспешно изменила тему:

– С другими членами нашей семьи уже познакомились?

– Да… с большинством, – ответил Джо. – Ваш брат – он мне палец зашивал, когда я поранился два месяца назад. Прекрасная работа.

Он поднял руку, и Флоренс удивленно посмотрела на нее.

– Какая жалость!

– Для меня была бы просто катастрофа, если бы не отличная операция. Я… в большом долгу перед ним. – Джо допил чай и встал. – Простите, мне нужно еще пройтись по магазинам и кое-что купить. Было приятно с вами познакомиться, Флоренс.

Он поднялся и ушел, даже не помахав рукой на прощание. Марта пошла его проводить.

– Смешной парень, – сказала Флоренс, сделав глоток чая. – Он всегда такой?

– Какой? – осведомился ее отец.

– Испуганный, – ответила Флоренс. – Как будто только что стащил у тебя бумажник.

Дэвид вертел рукой стаканчик с карандашами, стоявший на столе.

– Не будь снобом, Фло. Думаю, ему немного не по себе здесь. Почему-то.

– Вовсе я не сноб! – горячо возразила Флоренс. – Просто он довольно странно себя вел. Так, словно опасался, что мы его за что-нибудь арестуем.

Дэвид прикрыл рукой один глаз, откинулся на спинку кресла и тихо произнес:

– Ой, не спрашивай меня. Я ведь теперь только рисую да сплю.