Хэрриет Эванс - Место для нас [litres]

Дэвид растерянно кивнул и посмотрел в окно, откуда открывался вид на долину. Ни разу в жизни ему не доводилось бывать в таком красивом месте.

– Говорят, что в ясные ночи, когда на Бат падали бомбы, можно было слышать звон колоколов Уэлского собора [122] Уэлский кафедральный собор (также собор Святого Андрея Первозванного, англ. Wells Cathedral ) – собор англиканской церкви, расположенный в городе Уэлс, графство Сомерсет. . – Миссис Герон пожала плечами. – Верится с трудом, но думать об этом почему-то приятно. – Она на миг задержала взгляд на Дэвиде. – Доркас, будь добра, принеси поднос с едой на террасу… Пойдемте.

Когда она открыла дверь, в глаза хлынул свет закатного солнца, и Вайолет надела шляпку. Она указала на каменную террасу, ниже которой раскинулся сад, плавно переходящий в лес.

– Садитесь.

Дэвид сел. Солнце прогревало до костей, и на него снизошло невероятное чувство радости и покоя. Время будто остановилось. Из всех звуков осталось только жужжание пчел, птичьи трели в лесу да время от времени – эхо детских голосов из дома. Все это было словно во сне. Дэвид до сих пор не мог понять, как он здесь оказался, почему ноги понесли его по этой дороге.

– Их отец пропал без вести в битве при Монте-Кассино [123] Битва под Монте-Кассино – серия из четырех кровопролитных сражений в 1944 году, в результате которых союзные войска прорвали линию немецких укреплений, известную как «Линия Густава», и овладели Римом. , – неожиданно сказала миссис Герон. – Они все еще верят, что он вернется.

Дэвид сел прямее.

– Мне искренне жаль. А где… где их мать?

Миссис Герон устремила взгляд вдаль, на долину.

– Погибла в Лондоне, – тихо сказала она. – Во время одной из бомбежек.

Дэвиду хотелось сказать: «Моя мама тоже погибла», но язык не повернулся. Вышла Доркас с подносом, на котором лежал хлеб и стояли тарелка с остывшим рагу и стакан с водой. Рагу оказалось жидковатым и больше напоминало похлебку – с мясом в стране еще были трудности, – но ничего более вкусного Дэвид никогда не ел. Ему уже казалось, что он ушел из Лондона несколько месяцев назад. С каждым шагом от станции он словно бы уходил все дальше от войны, от угроз отца, от плача сестры, от предсмертных криков матери.

Миссис Герон села рядом с ним и сложила руки на коленях, а когда Дэвид доел рагу, она спросила:

– А чем вы занимаетесь?

– В данный момент ничем, – ответил Дэвид. – Со следующего месяца я иду учиться живописи в институт искусств. Школа Слейда, – с гордостью добавил он.

– Господи, а выглядите вы старше… Откуда вы родом?

– Из Ислингтона, – честно ответил Дэвид.

– А я выросла в Блумсбери, совсем рядом со школой Слейда, – сказала миссис Герон. – Скучаю по магазинам. И высоким домам.

Дэвид улыбнулся.

– Как же вы можете по чему-то скучать, живя в таком красивом месте?

– О, по чему-нибудь всегда обязательно скучаешь, – улыбнулась в ответ миссис Герон. – Но пожалуй, вы правы. На самом деле… нет, не скучаю.

– А давно вы здесь?

– Пятьдесят лет. Столько, сколько этому дому.

Дэвид обмакнул кусочек хлеба в остатки рагу.

– Вы… вы его построили?

– Мой муж построил его для меня. Винтерфолд стал его свадебным подарком. Муж умер десять лет назад. Я рада, что он не дожил до войны, это его доконало бы. Он сражался во время Первой мировой, и…

Ее голос дрогнул, она отвела взгляд. Дэвид заметил, что в прекрасных светло-карих глазах сверкнули слезы.

– Жизнь продолжается, – проговорила миссис Герон.

Дэвид попробовал сменить тему:

– Винтерфолд? Так называется этот дом?

– Да. Ближайшая деревня называется Винтер-Стоук, а наш дом находится как бы в складке холма [124] Fold – складка ( англ .). . По-моему, отличное название.

Девичья фамилия матери Дэвида была Винтер. Он сел прямо.

– Прекрасное название.

– А как вас зовут, молодой человек? – добродушно спросила миссис Герон.

– Меня зовут Дэвид, – ответил Дэвид. – Дэвид Винтер. – Его губы дрогнули. – Теперь меня так зовут.

Отец Дэвида тоже сражался во время Первой мировой. Он вернулся с покалеченной ногой, по ночам орал, потому что снились кошмары, но при этом он был наделен железной силой, вот только расходовал ее не по назначению. Дэвид мог бы рассказать об этом миссис Герон. Мог бы назвать ей свою настоящую фамилию, стать реальным человеком, которого она потом могла бы разыскать, если бы захотела. Он мог бы стать сыном своего отца. Отца, который на прошлой неделе избил свою новую подружку, Салли из мясницкой лавки. Избил так, что ее увезли в больницу. Сыном отца, который нашел черную матерчатую папку, набитую рисунками с изображением лондонских детей, разбомбленных домов, гор щебня, надежды и пережитого, поставил Дэвида на колени у стены, чуть не удушил и прижимал его к стене коленом, а сам порвал на ровные полоски все до одного рисунка. Полоски падали на пол, и из них получались разноцветные гнезда.