Хэрриет Эванс - Место для нас [litres]

Кэт сжала руку Джо. Она стояла очень близко к нему. Кончик ее указательного пальца гладил его ладонь.

– Я должна была сказать тебе, пока не стало слишком поздно.

– Кэт… – негромко произнес Джо.

Она догадалась: он все понял. Но все равно она должна была сказать.

Даже сейчас ей было очень страшно. В крови бушевал адреналин. Да, она была напугана, всерьез напугана, потому что это ведь жизнь – влюбляться, растить детей, опасаться худшего и желать лучшего.

– Я должна сказать, – пробормотала она, прижав его ладонь к своей щеке, и его пальцы стали гладить ее кожу. Их разделяло всего несколько дюймов. – Позволь мне сказать…

Они стояли как зачарованные и улыбались друг другу.

Кто-то из мальчиков окликнул их из сада, но они не обернулись.

– Я с тобой как дома, – призналась Кэт. – Совсем как дома. Впервые в жизни. Навсегда.

Джо кивнул:

– Знаю.

– Я не хочу, чтобы мы были друзьями, – торопливо проговорила Кэт. – Пожалуйста, мы можем не быть друзьями?

Его глаза затуманились – на мгновение.

– Да.

– Я хочу тебя, – прошептала Кэт и прижалась к Джо, преодолев последнюю пропасть между ними, и поцеловала его, ощущая тепло, и надежность, и то, как хорошо она его знает. И сразу оторвалась от него. – Мне было страшно. Я боялась таких глупостей, – сказала она.

Джо притянул ее к себе и подвел пальцы под ее подбородок.

– Кэт, я влюблен в тебя с ноября, слышишь? Я просто не знал, что делать. Я пытался притворяться, что этого нет.

– Я тоже, – сказала она.

Кэт освободилась от тяжести былых чувств, от напряжения, от груза лет. Джо был рядом, она обнимала его и целовала, и он любил ее, хотя она не могла себе представить, что он может любить ее так сильно, как она любит его.

– Но здесь ведь нельзя, – сказала она ему чуть погодя.

– Можно – если это до конца наших дней, – сказал Джо и разъединил их сплетенные пальцы, и нежно прижал ладони к щекам Кэт, и поцеловал ее.

Небо над ними было безоблачным, а близкий лес – темно-зеленым, в нем царили последние вспышки лета. Кэт знала, что если обернется, то увидит на холме дом. В саду викария играли мальчики, не обращая на них никакого внимания, и Кэт снова поцеловала Джо. В мире были только они, только он и она.

Август 1948

В затхлом утреннем воздухе висел запах фекалий и еще чего-то гниющего. Дэвид осознал, что разбудил его шум на улице, и встал на колени, чтобы открыть окно. Он увидел отца, медленно спускающегося по лестнице. Словно бы зная, что Дэвид смотрит на него, отец обернулся, и мальчик спрятался за поеденной молью зеленой шторой, молясь о том, чтобы отец не заметил его, чтобы штора не пошевелилась.

После того как отец скрылся за углом, Дэвид сел на полу и обвел взглядом комнату. Два матраса на полу, комод, пожертвованный ближайшей церковью, кувшин с водой и таз для умывания. Отец в очередной раз воспользовался тазом как ночным горшком. Когда отец напивался вдрызг, он не удосуживался ходить в туалет.

Надевая старые грязные штаны, Дэвид заметил надпись детским почерком на обоях, сделанную зеленым карандашом, и вспомнил, когда в последний раз видел Кэсси – прошлым летом, через три месяца после того, как ее забрала к себе тетя Джем. Он доехал на поезде до Ли-он-Си, а потом они вместе ходили на пляж. Кэсси исполнилось три года, и она не уставала напоминать об этом Дэвиду. Милая девочка – тугие кудряшки, улыбка до ушей… И очень походила на мать. Кэсси успела измениться даже за три месяца, но знала, кто он такой. Правда, теперь ее любимицей стала тетка. Дэвиду было немного обидно смотреть, как Кэсси забирается на руки к тете Джем, как бежит показывать ей маленького краба, забравшегося в ведерко, как что-то кричит ей во все горло. Однако он сам сделал такой выбор и понимал, что выбор правильный.

– Она – просто копия Эмили, правда, дорогуша?

Тетя Джем разлеглась на песке, из скромности подтягивая вниз подол хлопчатобумажного платья.

Дэвид молча кивнул. Он пока еще не мог говорить о матери. Он смотрел на сестренку, упрямо охотящуюся за какой-то водорослью и весело смеющуюся, играющую с другими детьми. Смотрел – и еще никогда в жизни не чувствовал себя более одиноким. Он понимал, что от встреч с сестрой толку не будет. Ему эти встречи приносили только боль. Кэсси никогда не возвратится с ним в Лондон. Время неумолимо идет вперед, и он тоже. Этому научил тысячи лондонских детей «Блиц» – научил тому, что все может быть сломано и разрушено. Ты мог потерять друзей, родителей, сестер и братьев. Но все преходяще, все оставалось в прошлом. И ты играл на развалинах, ты поселялся в новом доме, и у тебя появлялся новый брат или сестренка – или они не появлялись. Джем время от времени посылала ему открытки – так сказать, поддерживала связь. Только и всего – но ведь Дэвид именно этого и хотел, правда? Его план сработал. Просто надо напоминать себе: с Кэсси все в порядке. Главное, что она не рядом с отцом.