Хэрриет Эванс - Место для нас [litres]

– Поначалу новую работу никто не любит. Ну, то есть многие. Думаю, ты чересчур строга к себе.

– Ты уж мне поверь, это не так. – Люси подлила себе кофе и остановилась на пороге. – Честно. Не переживай за меня. Мне просто нужно немножко подождать, разобраться. Как Лизль [113] Старшая дочь капитана фон Траппа в фильме «Звуки музыки». в «Звуках музыки». Я знаю, что хочу стать писателем, но не уверена в том, как именно это сделать. Некоторые рождаются на свет, зная, чего хотят, – как мой папа. Он всегда хотел стать врачом. Или Левша – художником.

– Левша мне однажды сказал, что сначала терпеть не мог свое занятие. Ему хотелось стать серьезным художником, а его то и дело просили рисовать комиксы, иллюстрировать отзывы на игру Джона Гилгуда [114] Британский актер, один из лучших исполнителей ролей в пьесах Шекспира. в «Ричарде II» или изображать дамочек, сидящих в очереди к ветеринару с больными попугаями. А его тянуло рассказать историю о тех местах, где он вырос, – но это никого не интересовало. И тут неведомо откуда возник Уилбур.

– Ну, это был его пес.

– Да, но внезапно возникла идея изобразить его в комиксах, я так понимаю. Я только хочу сказать, что Левша за долгие годы устал от Уилбура. Я помню его в слезах от артрита. Он говорил, что больше не может. Однако продолжал, верно? Он любил этого пса, потому что знал, что его любят другие люди. А он обожал ублажать людей, наш Левша. Он был великим ублажителем.

Люси раскрыла рот.

– Что? – спросила Кэт.

– Не важно, – отмахнулась Люси. – А что ты, собственно, хотела сказать?

– О, ну… – У Кэт возникло чувство, что где-то посреди реки разговора она прозевала опасный водоворот, и теперь гадала, не слишком ли далеко зашла, подтрунивая над Люси. – Я хотела сказать, что не всем нам достается работа мечты. Не у всех рядом любимый и любящий человек, не всегда у нас хватает еды и питья – как там говорится в пословице? Ты можешь надеяться – а это уже больше, чем у большинства людей.

– Что ж, спасибо, сестричка, – торжественно изрекла Люси. – Глубокая мысль.

– Очень глубокая. – Кэт забросила сумку на плечо. – До вечера, сестричка.

Кэт любила ходить на работу пешком. По вьющейся по холму тропинке от Винтерфолда до деревни, в полуденной дымке, мимо живых изгородей в густой летней зелени, под воркование лесных голубей. Добравшись до подножия холма, она срезала путь и шла наискосок через поле, перешагивала длинными ногами через перелазы и поглядывала на кустики ежевики, обрамлявшие дорогу. Ягоды все еще были твердыми и зелеными, хотя некоторые начинали розоветь и лиловеть. Джо обещал через недельку-другую пойти собирать ежевику, чтобы потом варить варенье, печь песочные пироги и рулеты. На следующей неделе он должен был приехать в Винтерфолд и посмотреть на яблоки – Марта сказала ему, что он может взять сколько захочет, когда они созреют. Через пару месяцев примерно. Лето кончалось, надвигалась осень. Не то чтобы прямо надвигалась, но уже чувствовалась. Прошел почти год с тех пор, когда бабуля разослала родным приглашения. Прошел целый год, и как все изменилось!

Кэт нравилась работа в пабе, и тем не менее она понимала, что ей нужен какой-то план, какой-то проект, благодаря которому сложилось бы ее будущее. Помимо прочего, она не хотела всегда жить под одной крышей с бабушкой. Как бы ни был мил и прекрасен Винтерфолд, это был не ее дом, хотя… просыпаться каждое утро в своей старой комнате, спускаться к завтраку, смотреть на поля, прикасаться к теплому дереву, видеть, как Люк носится по саду, – это был сон, от которого не хотелось просыпаться. И все же Кэт хотела, чтобы ее жизнь снова обрела ощущение реальности – впервые за несколько лет. Ей хотелось сделать свою ставку – потому что теперь она знала: место для нее и Люка здесь, посреди этих уютных зеленых холмов.

Здесь же развеян и прах ее матери. Быть может, мизерная частица этого праха витала в воздухе, которым они дышат. В этом воздухе, в ней самой, в Люке, на листьях яблонь, на клумбе с маргаритками, на крыше дома. Дейзи кремировали через неделю после того, как суд магистрата оштрафовал Марту и освободил. Прах развеяли в саду. К моменту церемонии, если можно так выразиться, Кэт уже неделю жила дома. Она занималась прополкой овощной грядки, когда Марта вышла из кухонной двери и крикнула:

– Думаю, пора!

Кэт поднялась наверх, в свою комнату, которая когда-то была комнатой ее матери, сняла джинсы и надела платье. Глупо, конечно, но она почувствовала, что сама должна это сделать, проявить нечто вроде уважения к Дейзи, которая избрала для себя такой выход; наконец попрощаться с ней, как положено. И когда Кэт сошла вниз, в саду ее ждали адвокат Натали, викарий Кэти, бабушка и Билл.