Дмитрий Стахов - Крысиный король

У него из ноздрей торчали пучки жестких волос. Он носил дорогие финские костюмы, которые ухитрялся сразу замять и испачкать, французские галстуки, которыми протирал толстые стекла очков. У него был несколько безумный взгляд. Временами он запирался в своем маленьком кабинете, из-за тонкой стенки раздавались тяжелые вздохи. Его дочь училась на факультете журналистики. Толстенькая, с тонкими чертами лица, с печальными глазами. Ее мать за полгода сгорела от рака. Как-то дочь пришла к отцу на работу вместе с подружками, отец ссудил ее пятеркой, а я познакомился со своей будущей женой и Катей.

Катин ухажер был несколько старомоден, водил на концерты классической музыки, отвозил домой, провожал до подъезда, такси ждало, он целовал руку, после посещения «замков красоты» Катя звонила, просила приехать, встречала на лестнице, мы поднимались на чердак старого доходного дома, Катя отпирала дверь чердака. Это Катя посоветовала сделать предложение моей будущей жене, мы жили с бабушкой в трехкомнатной квартире, коммуналку расселили. Я последовал совету.

Потом Катя вышла замуж за будущего олигарха. Тот уже начинал неприлично богатеть, ездил на «Мерседесе», трехсотом, двух- дверном, темно-синем, блестящем, парковал его рядом со входом в свой академический институт, среди «Москвичей» и «Жигулей», вызывая зависть, зависть и ничего, кроме зависти, у своих коллег, докторов и академиков. Он часто заскакивал, как объяснял — просто так, по дороге, проезжая мимо, на огонек. Поначалу казалось, что дело в моей жене. Я уже тогда подпитывался завистью и ревностью. Оказалось — в моих крысах-волках, в моем эксперименте по созданию абсолютного оружия. Ведь крысы — как люди. Самый большой враг человека — другой человек. Враг крысы — другая крыса. Разница только в том, что одного человека не надо науськивать на другого. Рано или поздно он нападет и перережет горло. Вот крысу надо или выдрессировать, или вывести такую породу, такой тип, который с необходимостью нападет на другую. К крысам надо прикладывать усилия. Люди пожирают друг друга по внутреннему побуждению. В крысах такого нет. Это нужно в крысу внедрить. Для этого годится не каждая крыса.

Будущий олигарх мог подолгу смотреть на моих крыс. Они ему нравились. Он говорил, что у них взгляд такой же, как у него. У будущего олигарха был взгляд безумца. Он защитил диссертацию, ушел из академического института, руководил несколькими кооперативами, консультировал народных депутатов, писал для них тезисы выступлений, говорил, что его представили Горбачеву, но Горбачев — отыгранная карта, вся надежда на Ельцина и только на него. Он уже был не будущим, а просто олигархом. Он мечтал как-то, где-то еще использовать мою — я приписывал себе все заслуги прежних селекционеров, — технологию, только использовать ее на людях, создать преданных, безжалостных бойцов, которые так уничтожат врагов, что на их место больше никто не придет. Которые обеспечат окончательную и полную победу.

Каждый раз, появляясь у нас, он просил рассказать о крысиных королях — Гольц был скромнее, называл их волками, — просил сделать это еще и еще раз, и ничуть не издевался — он повторял за мной, его губы шевелились, в глазах был восторг: «…надо в большой клетке оставить несколько крыс-самцов, не давать им еды, никакой еды, только воду, они начнут жрать друг друга, и та крыса, которая останется одна, которая сожрет всех прочих, и будет крысиным королем. Ее надо будет запустить в крысиные ходы того места, где надо избавиться от крыс, — на мышей короля запускать тоже можно, только это слишком круто, мышей лучше потравить, вот крысы умнее, умнее мышей и подавляющего большинства людей, они быстро научаются избегать ядовитых приманок, а травить долго и везде опасно для людей, — и вот, запустив короля в крысиные ходы, надо подождать несколько дней, пока король не пожрет всех крыс, и как следует не погадит, не помочится — у королей специфический запах, который остается в крысиных ходах и отпугивает других крыс, которые бы могли прийти на место пожранных, и запах этот появляется, когда крысиный король как следует пожрет себе подобных…»

— Гениально! Ге-ни-ально! — вскрикивал олигарх, хлопал в ладоши, радостно хохотал, вливал в себя им же привезенный коньяк, он теперь не боялся пить за рулем, в кармане лежали скрепленные зажимом пятидесятидолларовые купюры, за пятьдесят долларов можно было делать все что угодно. — Это абсолютно, совершенно, предельно гениально! Ты сам догадался? Да? Ты — гений, гений, гений!