Джой Уильямс - Подменыш [litres]

– Где ваш отец? – спросила она строго.

– Ой, Перл, – сказала Фрэнни, – ты же знаешь, он сбежал.

– Он как-то раз пошел на Мириам с секатором, – ответил Питер, – решив, что она виноград, который надо подрезать, а потом убежал.

– А ты помнишь тот раз, – спросил Ашбел сестру, – когда я играл на крыльце в свинцовых солдатиков и разработал такой отличный план боя? А мама увидела это, похлопала себя по животу и сказала: «Этот клочок с куртки мальчика конфедерата, убитого в битве за Питерсберг, где была такая давка, что мертвым было некуда падать, и они стояли вместе с живыми». Помнишь это?

– Я это помню, – сказала Фрэнни. – Мама со своими жуткими юбками.

– Ох, – сказала Перл, – пожалуйста, уйдите от меня.

Дети так утомляли ее. Их близость была так навязчива, когда они дышали на нее своим сладким дыханием.

– Да, – сказал один мальчик, – оставьте Перл ненадолго.

– Кто ты? – спросила Перл. – Ну-ка, ты чей? Кто он? – спросила она строго остальных.

– Как? Это же Сэм, – сказал Ашбел. – Это твой Сэм!

– Ох, бога ради, – сказала Перл раздраженно.

– Сэм говорит, он может делать растения, – сказал Трэкер. – Он может, Перл?

– Никто не может делать растения.

– Перл, ты такая прикольная, – сказала Фрэнни, хихикая.

Ашбел понюхал волосы Перл.

– Если ты разомнешь шишковидную железу коровы и смешаешь с шампунем, волосы у тебя на голове смогут видеть? – спросил он.

– Нет, – сказала Перл резко.

Еще несколько детей, не знавших, чем себя занять, подтянулись к ее стулу. У нее не было сил встать и уйти от них. Нечего было и думать, чтобы она когда-нибудь осмелилась снова покинуть остров. Она останется здесь навсегда и будет напиваться до отупения, исполняя все свои желания.

Ведь острова для этого и нужны, разве нет? Взять хотя бы Острова блаженных [23] Традиционный образ райской обители в мифологии многих народов мира. . Место, откуда берутся дети, край, куда уходят мертвые.

Каким было чудовище из «Красавицы и чудовища», а, Перл? Что это был за зверь? – спросила Джейн.

– Я думаю, там подразумевался змей, – сказала Перл.

– Змей! Фу, – сказала Джейн.

Джо рассмеялся. Он лежал на спине, в тугих черных плавках. От него разило непристойностью. Он был очень загорелым. Субботними вечерами девушки в Морганспорте напихивали влажные салфетки себе в трусики только при мысли потанцевать с ним.

Иногда Перл думала, может, он какой-нибудь мутант – до того у него был здоровый прибор. У нее на висках выступил пот, выдавая ее умственные усилия. Она покраснела. Она видела, как грубо и расчетливо он флиртовал с городскими девушками. Она вспоминала, как одна из них перевесилась через подлокотник на балконе кинотеатра, повизгивая и дрожа в темноте.

– Ты красотка, Перл, – сказал Тимми своим грубоватым голоском. – О чем ты думаешь?

У Перл дрогнули веки.

– Перл, смотри, у тебя в стакане жук, – сказала Джейн. – Хочешь, я его достану для тебя?

– Я буду пить вокруг, – сказала Перл.

– Почему ты пьешь? – выкрикнул Трэкер, дразнясь. – Перл! Перл!

– Потому, что от этого цветут твои кости, так ведь, да? – вклинился Питер. – Ты ведь так отвечаешь, Перл?

Питер хотел быть волшебником. Он думал, что такой номер с костями станет самым замечательным фокусом в мире. Он выплясывал перед Перл, обернувшись рваной белой простыней, у него на коже были нарисованы фломастером морские символы. Она смотрела, как он скрючивает пальцы, словно когти, и снова распрямляет.

– Именно так, – согласилась Перл. – Я пью потому, что от этого цветут мои кости. Так я отвечаю.

Дети обожали этот образ и видели правду. Они видели, как душистое ветвящееся костяное дерево обращается в цветы. Но, целуя Перл, они ощущали лишь несчастье, поглощавшее ее. Они совсем не ощущали цветочной сладости.

– Расскажи нам сказку, Свит, – сказала вдруг Фрэнни.

– Да, – сказал Трэкер. – Расскажи ту самую, про остров, который был живым.

– Нет, – сказала Фрэнни, – не эту. Ашбел от нее пугается.

Был в море неведомый остров, на который выплывали заблудившиеся люди, но всякий раз, как они пытались жить на нем, он погружался под воду и топил людей, потому что остров был живым, а его ноги коренились в смерти.

Свит каждый раз рассказывала сказку по-другому. Что ноги острова коренились в смерти, она придумала сама.

– Не идут на ум никакие сказки, – сказала Свит.

Перл подумала, что Свит уже почти выросла из сказок и игр. Ее тело стройнело, а лицо становилось угловатым и выразительным. Она обретала собственное лицо и собственные мысли обо всем. Ей хотелось вырасти и открыть для себя простой и опасный мир. Ей хотелось совершить что-то противозаконное.