Люси Эдлингтон - Алая лента

— Мне нужны лекарства и витамины, — сказала я, и смех тут же оборвался.

— Что с тобой? Ты заболела?

— Это не для меня. Для моей подруги.

— А, для нее? — прищурила свои поросячьи глазки Карла. Она понимала, кого я имею в виду. Понимала и, по-видимому, осуждала меня.

Я утвердительно кивнула.

Карла резко повернулась и принялась поправлять свои фотографии на комоде. Я ждала. Чего именно? То ли помощи ждала, то ли новых побоев — сама не знала.

— Смысла нет, — сказала она наконец.

— В чем?

— Нет смысла тратить лекарства на больных заключенных. Вы обязаны сами следить за своим здоровьем. Осталось, кстати говоря, недолго. Полгода, может, даже меньше, и война закончится. Ты тогда замолвишь за меня словечко, а? — взглянула на меня Карла сквозь ресницы. — Скажешь всем, что я никогда ни к кому не относилась жестоко, что ненавидела это место так же сильно, как ты? После войны мы забудем обо всем так, словно ничего этого никогда и не было. Разъедемся по домам. Первым делом я хочу повести Пиппу гулять на луг. Весной стану собирать полевые цветы и ходить по магазинам…

Карла перешла к кровати, села, принялась, не глядя, перелистывать страницы раскрытого у нее на подушке журнала «Мир моды».

Я с трудом могла говорить, мешал подкативший к горлу жаркий тугой комок. Во мне полыхал гнев. Неужели эта девушка с поросячьими мозгами действительно не помнит, как жестоко она обошлась со мной и с другими бесчисленными заключенными? Мои руки непроизвольно сжались в кулаки, ногти глубоко впились в ладони. Но я сдержалась снова.

— Вы должны помочь мне, Карла, — умоляюще сказала я. — После того как я сшила для вас столько прекрасных вещей…

Спокойное настроение Карлы моментально сменилось вспышкой ярости:

— Я ничего тебе не должна! Я надзирательница, а ты… ты даже не человек. Ты не имеешь права находиться в одной комнате со мной, дышать тем же воздухом, что и я. Посмотри на себя — ты же жалкая букашка, разносчица заразы. Тебя следует раздавить. Ты омерзительна! Проваливай вон! Вон отсюда, я сказала!

* * *

Пока я бежала в моечный цех, воздух наполнился запахом дыма и сизыми хлопьями. Возле административных блоков охранники вытряхивали из ящиков и жгли на костре бумаги. Уничтожали следы деятельности лагеря. Что это может значить для полосатых, которые все еще живы?

Найти время, чтобы сбегать в госпиталь, было сложно. Моечный цех был перегружен работой. Сточные желоба тоже переполнились и впервые оказались полезными мои дурацкие деревянные башмаки — подошва у них была достаточно высокой, чтобы их не заливала струящаяся по всему полу вода и они не промокали. Раньше я использовала башмаки только вместо подушки. Еще раз пригрозила прибить своим башмаком Землеройку, когда та попыталась украсть мой паек хлеба. Землеройка тогда не на шутку перепугалась и не пыталась что-то украсть у меня.

Когда же я добралась наконец до Розы, то с радостью заметила, что она выглядит намного лучше. Полностью пришла в себя и даже не лежала, а полусидела на нарах.

— Привет! А ты даже порозовела слегка, — сказала я. — Наверное, то яблоко оказалось волшебным, да?

Роза потянулась ко мне навстречу, чтобы поцеловать.

— Восхитительное яблоко было, просто восхитительное.

— Роза?..

— Что?

— Ты ведь его не съела, так? — вздохнула я.

— Ну… нет. Тут была девушка, ей раздавило обе ноги. Несчастный случай в каменоломне. Я отдала его ей. Она до войны была манекенщицей, и где? В Городе Света, в Париже — можешь себе представить? Слышала бы ты ее рассказы о роскошных платьях, о каблуках, высоких, как… небоскребы! Она говорила, что все манекенщицы сидят на одном только шампанском и сигаретах, чтобы сохранять фигуру.

— Ну, на этой диете фигуру тоже не испортишь, — проворчала я. Роза стала такой тощей, что у нее под кожей каждую косточку рассмотреть можно было. Я наклонилась ближе к ней и сказала: — А у меня есть для тебя подарок!

— А что за подарок? — расцвела на секунду Роза. — Слон?

— Слон? Зачем мне приводить тебе слона?

— Чтобы мы поехали на нем кататься! Значит, не слон… — Роза сделала вид, что задумалась. — Тогда знаю, пони.

— Нет.

— Жаль. Велосипед?

— Нет.

— Так что же ты мне принесла? Воздушный шар? Птичью клетку? А может быть… книгу? Скажи, это книга? Настоящая книга, которую можно трогать и читать?

— Не угадала. Кое-что лучше. — И я вытащила из своего потайного кармана бумажный сверточек: — Смотри!

Роза приподнялась, опираясь на локоть. Осторожно потрогала пальцем сокровища, которые я принесла ей завернутыми в листы старого выпуска «Мира моды». Там были разноцветные шарики витаминов, горсточка таблеток аспирина, два кубика сахара и полпачки печенья.