Лана Барсукова - Счастье ходит босиком

Голос у нее оказался таким моложавым, словно ее дублировала молодая женщина.

– А меня Людмилой… – на отчестве произошла мимолетная заминка, но оно было решительно отринуто. В новую жизнь не хотелось брать отягчающие подробности.

– Вы, Людмила, с опытом? – подала голос толстуха, которая сидела в дальнем углу. Стул под ней предательски поскрипывал.

Неля ревниво дернулась на ее голос, все-таки Людмила знакомилась только с ней, а не со всем колхозом.

– Каким еще опытом? – с вызовом уточнила Неля.

Толстуха проигнорировала ее вопрос – она обращалась только к Людмиле. В воздухе пронеслась искра неприязни.

Людмила смущенно пожала плечами в том смысле, что какой-то жизненный опыт у нее, конечно, есть, но она не уверена, что тот самый, о котором идет речь.

– Понятно, – домыслила толстуха, – значит, до утра сидеть будем. Все от печки рассказывать станут, от царя Гороха. О господи, – вздохнула она. – Ну чего они новеньких не отделяют от опытных в отдельный карантин?

– Действительно, – ехидно парировала Неля, – зачем новеньких с второгодниками смешивать? Способности-то разные, – быстро проговорила она, надеясь, что толстуха не успеет понять ее намек.

Но та оказалась проворной в смысле соображения.

– Ниче, – неожиданно миролюбиво ответила она, – вот тебе респонденты рога-то пообломают.

«Респонденты» стало еще одним новым словом. Акции толстухи поднялись. Остальные женщины, не участвующие в разговоре, посмотрели на нее с уважением, но спросить про «респондентов» постеснялись или просто не успели.

В комнату пружинистым шагом вошел молодой человек и объявил, что инструктаж начинается. Первым делом он поздравил собравшихся с тем, что они сделали правильный выбор в жизни – пришли сюда, где их встретит большая социологическая семья. Далее менее торжественно им объявили, что работа потребует от них полной самоотдачи и четкого следования инструкциям. И уже совсем как бы между прочим было сказано, что оплата сдельная, но некоторые интервьюеры хорошо зарабатывают.

Сима, так звали толстуху, снисходительно хмыкнула, даже не стараясь спрятать скептическую улыбку в толстые щеки.

К вечеру того же дня Людмила Ивановна уже знала, что интервьюер – это человек, который задает заранее написанные вопросы и фиксирует ответы в специальной анкете, а респондент – это человек, который на эти вопросы отвечает. Отличие интервью от беседы в том, что спрашивать надо не как душа просит, но точно зачитывать вопрос из анкеты. Никакой отсебятины, буква в букву. А потом зачитывать варианты ответа на этот вопрос. Буква в букву. Если респондент не может сориентироваться, ни в коем случае нельзя помогать ему разъяснениями. Только повторить вопрос. Буква в букву. И так далее. Слова «буква в букву» за время инструктажа набили мозоль в ушах Людмилы Ивановны. И она их крепко запомнила. Тем более что за отклонения от этой злосчастной буквы обещали штрафовать.

Первый рабочий день Людмила Ивановна провела на телефонном опросе. Ей отвели пространство между двумя деревянными перегородками, снабженное телефоном и экраном компьютера, на котором надо было отмечать ответы респондентов. Размер выделенного пространства напоминал собачью будку. В соседнюю будку посадили Нелю. Почему-то вспомнилась Сима. Поместиться в интервале между такими перегородками для нее явно проблематично. Может, для нее одну перегородку снесли? И тут же Людмила Ивановна осекла себя: о деле думать надо, о деле.

Рабочий день начался довольно мрачно. Два человека послали Людмилу Ивановну раньше, чем она успела представиться. Один потенциальный респондент попытался втянуть ее в политическую демагогию.

– Вы понимаете, что в мире происходит? А вам все игрушки, все опросы сраные. Третья мировая уже почти что началась. Анкетами дуло танкам не заткнуть!

Людмила Ивановна нажала «отбой». Она была уверена, что в третьей мировой войне вообще без танков обойдутся – не успеют добежать до танковой башни. С человеком, который этого не понимал, ей не о чем было говорить.

Потом трубку взяла глуховатая респондентша.

– Але! Это ты, Света?

– Вас беспокоит социологическая служба…

– Света? Ты?

– Нет, социологическая служба.

– Света! Зачем ты дала мой телефон этим прохвостам?

– Это не прохвосты, а социологическая служба…

– Да-да, я это поняла. Светка, убери эту мразь с моего горизонта!

Тетка явно не дружила с головой. Пришлось нажать «отбой». Сдельная оплата труда сидела на голодном пайке.