Камен Калчев - Пробуждение

— Струя, которую вы видите, — это Святой Дух… Как вы знаете, бог един, но в трех лицах… Обычно Святой Дух изображают в виде голубя, но здесь художник позволил себе изобразить его в виде огня… Можно и так.. Огонь — символ знания.

Петринский разволновался. Он уже представлял сюжетную канву своего будущего романа. В его воображении даже мелькнуло название «Летящий Христос», но он не посмел снова достать блокнот, чтобы не вызвать этим любопытство и не разжечь с новой силой экскурсоводческие страсти протосингела. Он только самодовольно вздохнул и вернулся на землю. Было холодно. Плиты храма дышали холодом. От стен и и из-под купола с благословляющим богом Саваофом тоже тянуло холодом. Кто-то разбил верхние оконца, а может быть, это сделали птицы, потому что у подножия божьего престола ласточки свили гнездо. Сейчас ласточек не было, но весной и летом здесь, в божьем храме, должно быть очень весело. Петринский тер руки, пытаясь согреться. Марийка предложила выйти из церкви во двор, пока все окончательно не замерзли. Бывший пономарь шел за ней следом и продолжал доказывать насчет креста. Но она его абсолютно не слушала, потому что тоже закоченела. Только протосингел суетился, готовый, как видно, еще долго оставаться здесь, в божьем храме, среди икон, объяснять молодому поколению и поучать его.

— Идемте в амбулаторию, — предложила Марийка, когда они вышли из храма, — я приготовлю липовый чай, согреемся. Согласны?

В сущности, предложение относилось в первую очередь к Петринскому, но все с удовольствием приняли его, словно приглашение касалось их всех.

И всей группой они отправились в амбулаторию пить горячий липовый чай. Там они застали доктора Москова. Естественно, компанию он встретил с известным недоумением и даже сердито. Особенно он злился на свою помощницу, забросившую все дела ради того, чтобы угодить протосингелу. Доктор Москов был в курсе всех историй, связанных с иконами. И злился, что Марийка лезет в это темное дело по своей глупости и девичьей наивности. Потому-то он и обрушился на нее, как только она переступила порог:

— Что у тебя, других дел, кроме как улаживать дела митрополии, нет, что ли?

— Извините, доктор, извините, — забубнил баритоном протосингел, — девушка абсолютно не виновата… Это я ее вызвал…

— Но у нее нет ничего общего с вашими иконами…

— Прошу вас!.. Давайте сначала отогреемся, а уж потом и поговорим по этому вопросу… Ну-ка, Марийка, приготовь нам липового чаю… А то мы совсем замерзли!

Компания расположилась вокруг стола. Марийка пошла готовить чай. И вскоре по комнате поплыл приятный летний аромат. А потом на столе появились фарфоровые чашки, из которых поднимался горячий пар. Замерзшие гости шумно начали отхлебывать. И протосингел, отогревшись и настроившись на деловой разговор, подробно объяснил, больше доктору, чем остальным, зачем он приехал в Сырнево… и что случилось с арестованным Влаевым.

— Клубок разматывается! — говорил протосингел. — Мы уже напали на следы банды, действовавшей в национальных масштабах… Я уполномочен органами безопасности расследовать этот вопрос в Сырнево…

Доктор Москов иронически посмеивался, поглядывая на Петринского. Писатель уткнулся в чашку, жадно прихлебывая ароматный напиток, и его сознание медленно оттаивало. Он уже был способен трезво рассуждать, хотя мысли его все еще кружились вокруг ракеты, уносящей во вселенную Христа. Постепенно у него созрело желание остаться в Сырнево еще на несколько дней, снова побывать в храме и еще раз осмотреть икону. Тем более что протосингел сообщил о «наличии икон», заброшенных и забытых на чердаке. Вопрос о том, что он остается в Сырнево, был для него почти решен, когда зазвонил телефон. Из окружного управления милиции доктору Москову неизвестно почему сообщали, чтобы он немедленно отправил медицинскую сестру Марию Чукурлиеву в город в связи «со следствием по делу Влаева». Сначала Москов попытался отговориться, но распоряжение звучало как приказ. Доктор положил трубку и с омерзением посмотрел на протосингела. Потом гневно сказал девушке:

— Собирайся! Я тебя отвезу.

Все с удивлением смотрели на доктора.

— Говорил я тебе, чтобы не совалась в эти дела! — продолжал он, снимая белый халат. — Вот и доигралась… Культурно-просветительная работа! Иконы, глупости!

— Доктор! — попытался прервать его протосингел.

— Прошу вас! Оставьте вы меня с вашей церковью! У меня и без того по горло работы!..