Камен Калчев - Пробуждение

— Прошу вас, посмотрите на резьбу по дереву, — восторженно говорил протосингел, — настоящее произведение искусства!.. Работа тревненских мастеров. Выполнена из орехового дерева, как и в церкви св. Богородицы в Пазарджике… Вы, наверное, там были? Наша церковь более старая, но не столь известная.

Петринский молчаливо разглядывал резьбу, закопченные иконы, лампады, закапанные воском старинные книги, беспорядочно сваленные на аналое. Все было покрыто толстым слоем пыли. Даже крошечное окошко у аналоя было затянуто обвисшими тенетами старой паутины. Только старая, закопченная ореховая резьба еще как-то держалась, и можно было разглядеть голубей, виноградные листья и грозди, заботливо вырезанные над царскими вратами. Протосингел продолжал свою вдохновенную речь, словно собирался продавать божий храм. Объяснял, в какие годы и какие мастера здесь работали; хвалил какого-то митрополита с образованием историка, который сохранил святыню во время войны; подчеркнул и заслуги бывшего секретаря партийной организации, объявившего храм памятником культуры; похвалил народную власть за заботу.

— …Но как справиться с ворами? Со спекулянтами и перекупщиками икон?

Он указывал на зияющие пустые квадраты, вздыхал и охал, словно похитители ограбили его душу. Потом открыл резные царские врата, которые, слава богу, пока еще не сняли с петель, и с отчаянным воплем протянул руку к оголенному каменному престолу:

— И престол ограбили! Не постыдились посягнуть и на святую чашу, из которой причащались столько поколений… Смотрите!

Он перекрестился и вошел в алтарную часть.

— Вот здесь стояла чаша, а здесь крест. Посередине — Евангелие в золотом и серебряном окладе с очень интересным орнаментом в виде виноградной лозы в тексте… А по бокам стояли два больших серебряных подсвечника. Их тоже нет. А ведь они числятся на пономаре!

— Я в этом деле не повинен, отче, — отозвался дед Радко, — это все старый поп, царство ему небесное! Он дал ключи Влаеву. И с тех пор все и пошло, и поехало… Попробуй останови! А я в сорок четвертом, после девятого сентября, из пономарей ушел…

— Знаю, знаю! — поднял руку протосингел. — Влаев виновен. И ответит за свои поступки! Но вы-то где были? Куда смотрели, когда он приезжал и крутился в церкви? Даже крест с купола снял с вашего согласия…

— Влаев говорит, что крест с купола сняли сразу после девятого сентября, — отозвалась Марийка, — члены клуба атеистов.

— Какого такого клуба?

— Атеистов. Влаев был активистом, но в городе. В Сырнево он приехал позднее, но уже не как активист, а как трудящийся…

— Нет, барышня! — возразил протосингел. — Я-то уж знаю, когда с купола исчез крест…

— Когда?

— Когда решили превратить церковь в клуб. Тогда-то и сняли крест.

— Я этого не помню, — сказал Марийка.

— Тогда ты была еще ребенком! — оборвал ее дед Радко.

— Но я помню, что крест был!

— Это был другой крест.

Завязался длинный нудный спор об исчезнувшем кресте. Петринский и протосингел продолжали осматривать достопримечательности храма. Изо рта протосингела шел пар. Петринский дрожал от холода, но не знал, как вырваться из лап «экскурсовода», эрудиция которого все больше и больше его тяготила. Петринский почти не слушал. Но, увидев икону «Вознесение господне», написанную пусть неумело, но довольно точно и изображавшую летящего в небо Христа, остановился и долго ее рассматривал. В сущности, это была не просто человеческая фигура, поднявшаяся и протянувшая руки к вселенной… Это была ракета, летящая в Космос, потому что и форма тела, и огненная струя в ногах летящего Христа напоминала нынешние ракеты. Петринский был поражен: он долго разглядывал огненную струю. Где-то он уже читал о подобной ракете, изображенной на какой-то старинной иконе. И воображение его лихорадочно заработало.

— Это старинная икона? Давно она здесь?

— С незапамятных времен, — гордо ответил протосингел, — она здесь самая древняя. Слава богу, что хоть ее-то еще не украли!

— Какого она происхождения?

— Византийского.

— Кто-нибудь ею интересовался?

— В каком смысле?

— С научной точки зрения.

— Нет.

— Удивительно! — Петринский отошел на несколько шагов, чтобы охватить взглядом всю икону. Сейчас летящий Христос еще больше стал походить на ракету, особенно этой огненной струей, вырывающейся из-под ног. Впечатляли и его руки — они были сложены над головой, но так, что придавали всей фигуре аэродинамическую форму, чтобы она, устремленная ввысь, легче пробила толщу облаков, оторвалась от земного притяжения и унесла Христа в бесконечные просторы вселенной. «Нет, нет, — думал Петринский, — это не ракета! Это знак прошлого, весть древних космонавтов, послание исчезнувшей цивилизации…» И он достал блокнот. Записал: «Космонавт в Сырнево». Потом он прищурился и долго, как художник, пытающийся охватить общие контуры картины, созерцал огненную струю и возносящегося на небо бога. Протосингел пояснил: