Камен Калчев - Генеральная проверка

18 сентября.

…Тодор Петров согласился с нашим предложением, но с оговоркой, что восстание будет назначено не на 22, а на 23 сентября, так как воскресенье — более удобный день для его начала. Мы согласились с этой поправкой. Тодор Луканов, которому сообщили мнение Тодора Петрова, ответил, что он против предложения, но готов подчиниться решению большинства. Нам передали также согласие руководства Земледельческого союза на совместные действия в ходе восстания. Кроме того, было получено письмо от ЦК Коммунистического союза молодежи с просьбой немедленно сообщить, какие задачи возлагаются на него. Срочно разослали курьеров во все концы страны с сообщением о начале восстания и необходимыми директивами. Мы знали, что положение крайне тяжелое, что многие руководящие товарищи арестованы, что не везде восстание подготовлено со всей необходимой тщательностью. Но это был единственно честный путь, открытый перед партией, и мы верили в здравый смысл, преданность, дисциплинированность и энтузиазм ее членов…»

Так дело дошло до заседания Центрального Комитета в ночь на 20 сентября 1923 года, где было принято окончательное решение начать восстание.

Но вернемся еще раз к истории. Заглянем в протоколы второй партийной конференции, проходившей в Москве 8 декабря 1927 года. Первый и единственный пункт ее повестки: «События 9 июня и Сентябрьское вооруженное восстание 1923 года».

Обратим также внимание на дни с 15 по 20 сентября. Постараемся понять овладевшую тогда людьми тревогу и выпавшую на их долю ответственность за осуществление исторического акта.

Зал, в котором они собрались, был небольшим. За длинным столом, покрытым льняной скатертью, сидели по обеим сторонам Димитров (Виктор), Коларов (Валентин), Антон Иванов (Спиридон), Гаврил Генов (Цонев), Младен Стоянов (Островский), Кабакчиев…

Прошло четыре года со времени восстания.

С докладом выступал Димитров.

«…Речь идет не о вынесении исторического приговора всему тому, что происходило в прошлом, — говорил он. — Речь идет о том, чтобы дать политическую оценку основным, решающим моментом истекшего пятилетия, с тем чтобы сделать из них политические и организационные выводы, которые мобилизовали бы нас на выполнение стоящих сегодня перед партией задач. Основных моментов три: первый — безусловное осуждение позиции, занятой в связи с событиями 9 июня; второй — безусловное одобрение Сентябрьского восстания; третий — осуждение ультралевого уклона.

Эти выводы уже легли в основу взглядов партийного руководства и всей партии. Они отделяют нашу партию от правых и левых ликвидаторов. Тот, кто не согласен с этими выводами, не может оставаться в рядах БКП. Конференция должна подтвердить это…»

Доклад Димитрова был подробным, аналитическим. Присутствующие внимательно слушали историческую справку, политический анализ, организационные выводы. Но когда докладчик заговорил о жарких событиях, происходивших между 9 июня и 23 сентября, в зале сразу началось оживление.

«Димитров : Позиция, занятая в связи с событиями 9 июня, не вытекала логически из того, что происходило в предшествующий период. Эта позиция базировалась на ложной, доктринерско-сектантской оценке положения в стране. Позиция нейтралитета была сама по себе абсурдной. Эта абсурдная линия наиболее ярко проявилась в телеграмме Луканова.

Кабакчиев : У Луканова не было на это никаких полномочий. Меня больше всего возмутило то обстоятельство, что Луканов единолично определил позицию ЦК…

Димитров : В конце концов, соглашательская позиция нейтралитета фактически вылилась в линию «пассивности, примирения с переворотом». Ответственность за позицию, занятую в связи с событиями девятого июня, нельзя целиком возлагать на партию, ее нельзя оправдывать и прошлым партии; она целиком лежит на совести партийного руководства… Мы знали, что позиция, занятая ЦК, ни в коем случае не будет одобрена в Москве…

Коларов : Вечером 10 июня в Москве были получены первые сведения о перевороте, а во вторник, 12 июня, в «Правде» была опубликована моя статья.

Димитров : 14 июня Исполнительный Комитет Коммунистического Интернационала (ИККИ) направил в Болгарию телеграмму. ИККИ обратился с воззванием непосредственно к массам через голову ЦК…

Коларов : В докладе Луканова на имя ИККИ говорилось, что в 60 районах страны ни один человек не восстал против переворота. Но и из этого тенденциозного доклада все же видно, что народ был готов действовать.