Камен Калчев - Генеральная проверка

— Дорогой друг, сейчас не время для праздников!

— Вы правы, товарищ Димитров, — согласился парень, — сейчас не время для праздников. Вот, например, между Перником и Софией, недалеко от Владаи, я встретил воинские части с пушками и гаубицами…

— Вот как? — насторожился Димитров. — Воинские части с пушками и гаубицами?

— Совершенно верно. Мы даже пошутили, сказали, что уже началась вторая мировая война.

— Это не шутки! — заметила Люба, подкладывая в тарелку гостя еще кусок пирога.

Тот смутился, но добавку принял и продолжал рассказывать о воинских частях, встреченных им между Перником и Владаей. Впереди колонны шел генерал с красными лампасами в полном боевом снаряжении. Димитров рассмеялся, услышав это, а потом сказал, что, возможно, то был генерал Николаев, который любил летние маневры и ходил пешком, подавая пехотинцам личный пример.

— Значит, это маневры? — озадаченно спросил парень.

— Это не маневры, а летние учения. Каждый год в это время части Софийского гарнизона разбивают в районе Перника лагерь и проводят там учения.

— Слава богу, а я уже собирался писать об этом заметку в газету.

— Вам, по-видимому, нравится писать заметки, — улыбнулся Димитров.

— Это верно. Бай Стоянов посоветовал мне стать постоянным корреспондентом газеты «Работнически вестник». Он дал мне рекомендательное письмо и велел вручить его вам лично…

— Спасибо, — сказал Димитров, взяв письмо от Стоянова.

— И еще он просил передать вам, — продолжал гость, — что Кюстендил превратился в настоящую вотчину Тодора Александрова и ему подобных.

— Вы, как я вижу, прекрасно обо всем осведомлены! — пошутил Димитров, читая письмо Стоянова.

— Люди Врангеля тоже вооружаются. Бай Стоянов сказал…

— Если верить баю Стоянову, дело идет к войне. Так надо понимать?

— Боюсь, что так оно и есть!

Димитров рассмеялся:

— Люба, налей-ка еще товарищу!

— Простите, но после пирога…

— Ничего, ничего, всего одну кружку по случаю моего дня рождения!

— Нет, товарищ Димитров, я столько не пью… Если вы свободны, прошу посмотреть мою заметку, а может быть, лучше мне ее вам прочитать?

— Лучше пройдем в комнату, там удобнее. Тем более что сейчас и дети прибегут.

— Согласен. Я вам ее прочту, а вы поправите.

— Конечно.

— Грамматика у меня хромает, но все, о чем я пишу, — сущая правда!

Димитров встал из-за стола, продолжая внимательно и с некоторым недоумением читать записку, которую ему прислал Стоянов, а затем сказал:

— Истина, друг мой, важнее грамматики. Это верно. Но раз тебя прислал ко мне бай Стоянов, значит, дело серьезное! Он так и пишет: «Внимательно прочти заметку, которую тебе принесут…»

Молодой человек встал из-за стола и, краснея от смущения, поблагодарил хозяйку за вкусный обед. Но когда они вошли в маленькую комнату, служившую Димитрову кабинетом, гость сразу преобразился:

— Простите, товарищ Димитров, но я вовсе не корреспондент. Я курьер военной организации. Пришлось немного повалять дурака во дворе, потому что я не всех здесь знаю, так что простите.

Димитров озадаченно посмотрел на него.

— Конспирация, как вы сами понимаете, есть конспирация, — продолжал гость. — Я очень извиняюсь…

— Ничего, ничего, — успокоил его Димитров. — Вы, правда, немного перехватили с этим, ну да ладно.

— Так точно, товарищ Димитров. Мне поручено передать вам совершенно секретную информацию, причем передать ее устно.

— Что именно?

— Готовится государственный переворот в целях свержения правительства Стамболийского! Нам удалось узнать, что нити заговора тянутся к руководителям Военной лиги… Отмечается также брожение среди военных.

— Каковы факты?

— Я их только что изложил. Разве этого недостаточно?

— Какие же это факты, друг мой?! Это слухи! Такие слухи ходят по стране уже с тысяча девятьсот двадцать второго года!

— Так утверждают наши товарищи!

— Теоретически это так. Мы знаем, что реакция готовится взять реванш. Прошлогодние тырновские события подтвердили это. Это нам известно.

— Но товарищ Стоянов…

— Скажите товарищу Стоянову, чтобы он больше внимания уделял защите интересов шахтеров и их семей и меньше думал о том, что его не касается.

— Я был обязан сообщить вам то, что мне поручили. Разрешите идти?

Димитров сидел, подперев голову рукой, и, казалось, не слышал своего собеседника.

— Разрешите идти? — повторил гость.

— Подождите. — Димитров поднял голову. — Не спешите. Куда это вы так торопитесь?