Камен Калчев - Генеральная проверка

— В том же году, будто назло всем резолюциям, вспыхнула Балканская война. Ты был мобилизован и послан в Софию на учебу в школу офицеров запаса, потому что болгарская буржуазия готовилась к новой войне, которой предстояло стать концом эфемерных мечтаний и началом трагедии, трагедии, о которой будет вестись много споров в социалистическом движении, высказываться много «за» и «против», ставших поводом к известной статье Благоева: «Магистер диксит» («Учитель сказал»). Выступив с этой статьей, ученик должен был проститься со своим учителем, сказать пророческие слова: «Если мы примем точку зрения Г. В. Плеханова и германских социал-демократов, то есть точку зрения национальную, в таком случае мы признаем, что все те, кто поддерживает войну, правы. В таком случае мы признаем, что они правы, когда желают победы своей стране…»

Произошло нечто непоправимое.

«…Не победа России или Германии увенчает нашу борьбу… а революция, которая вспыхнет в результате сегодняшней небывалой по своим размерам войны и — в этом мы убеждены — поможет балканский социал-демократии в ее революционной борьбе», — говорилось в статье.

Гаврил был восхищен статьей Благоева. Он читал ее и перечитывал: «…Не победа России или Германии… а революция… поможет балканской социал-демократии…» С этими мыслями он участвовал в первой мировой войне. Генов был направлен в 25-й Драгоманский полк, потом в Цариброд обучать молодых солдат, а позже — командиром взвода пехотной роты в Добруджу, где шли бои.

Там, в окопах Добруджи, он встретился со своими старыми знакомыми по школе офицеров запаса Замфиром Поповым, Антоном Недялковым, Петром Григоровым… Там они вместе читали и обсуждали статьи газеты «Работнически вестник». Там они узнали об Октябрьской революции и услышали знаменитое воззвание о превращении империалистической войны в гражданскую, с которым полностью совпадали мысли, высказанные Благоевым.

В 1918 году война закончилась. Высокий, стройный поручик Гаврил Генов возвратился из плена в Фердинанд, а оттуда перебрался в Соточино.

«Одно ведро кукурузы стоит пятьсот левов, да и ту найти невозможно. Что будем делать?» — говорили сельчане.

Тогда он им сказал, что делать. В 1919 году он создал партийную организацию в Соточино. Закусочная Антона Кожухарова превратилась в партийный клуб. 68 человек подписались на газету «Работнически вестник» и журнал «Ново време». В том же году он поступил в Софийский университет на юридический факультет, а в конце 1920 года, в двадцать восемь лет, женился на учительнице Иванке Иванчевой из Выршеца. Она выросла в семье, где давно утвердились коммунистические убеждения, и сама была активным членом партии. С Иванкой и ее братом Исаем его связывало многое: прогулки за город, встречи в клубах, разговоры, стихи, книги.

Душой партийных клубов были все те же бывшие фронтовики: Гаврил Генов, Георгий Дамянов, Замфир Попов, Асен Греков, Христо Михайлов. Они произносили речи, выступали с лекциями, призывали массы к борьбе, готовились к революции.

А сейчас, когда революция стучалась в дверь, Враца ждала, чтобы ее освободили извне. Кто ее освободит? Как ее освободить?

Не было ли это «проклятым социал-демократическим колебанием», насажденным такими теоретиками «широкого» социализма, как Крысте Пастухов, который именно во Враце свил свое гнездо.

Мысли… Мысли… Мысли…

До самого Фердинанда Гаврил не произнес ни слова. Только когда они перебрались через реку Огосту и направились к садам, он обернулся к своему спутнику и сказал:

— Крысте, хочу спросить тебя кое о чем…

— Пожалуйста, товарищ Генов.

— Но ты мне должен сказать только правду.

— Конечно, товарищ Генов.

— Верно ли, что девятого июня ты был единственным человеком во Враце, который вышел на улицу с красным знаменем и крикнул: «Долой фашизм! Да здравствует революция!»?

— Верно, товарищ Генов! — улыбнулся Крысте.

— А почему улыбаешься?

— Потому что меня объявили сумасшедшим и отвезли в психиатрическую больницу. Только поэтому я и остался жив. Иначе схлопотал бы фашистскую пулю!

— Значит, ты оказался единственным революционером?

— Пожалуй, что так выходит, товарищ Генов. Но это старые дела. Забудем их…

— Забудем их… — вздохнул Гаврил, махнул рукой и вытер потрескавшиеся губы.

Где-то вдалеке, над огородами и в долине реки Огосты, уже слышались ружейные выстрелы.

Пока пили вино из глубокой глиняной миски и кололи орехи, протоиерей Йордан читал свое сочинение иеромонаху Антиму из Клисурского монастыря и одному попику из села Флорентин Видинского края.