Камен Калчев - Генеральная проверка

Генералы с опаской следили за ним. Их прежняя бодрость начала испаряться. Однако Русев не сдавался; в конце концов, он еще не все сказал своему вспыльчивому премьеру. Поэтому он с нетерпением ждал момента, чтобы бросить последний козырь и этим заткнуть ему рот.

— Экселенц! — сказал он, когда профессор Цанков завершил свою тираду. — Мы принесли вам хорошую новость! Не спешите обвинять нас!

Профессор остановился и внимательно посмотрел на него..

— София спасена, экселенц! — продолжал генерал. — А вы сердитесь!..

— Что все это значит?

— Полный разгром! Полный разгром!

— Не понимаю, генерал.

— Разгром всей их военной организации! Планы мятежа в Софии в моих руках! — Генерал вскочил и вытянулся по стойке «смирно». — В наших руках все нити заговора. Болгарская полиция, как видите, не дремала, она действовала и продолжает действовать по намеченному плану. Мы — свидетели невиданной победы! Жители столицы могут спать спокойно. Это говорю вам я, генерал Русев! — Он козырнул и щелкнул каблуками.

Цанков вернулся к письменному столу, но не сел. Новость, сообщенная генералом Русевым, взволновала его, приободрила. Он взглянул и на другого генерала и, услышав его подтверждение; нетерпеливо сказал:

— Спасибо вам, господа! Но не могли бы вы рассказать мне об этом конкретнее? Для меня это приятная неожиданность…

— Профессор, там в коридоре ждет один человек. Я могу в любой момент его вызвать!

— Не понимаю, генерал…

— Я не бросаю слов на ветер, — продолжал Русев, — но, естественно, в этом деле есть заслуга армии и лично генерала Вылкова, потому что упомянутый человек из ее рядов.

Сказав это, генерал повернулся и открыл дверь.

— Майор Ванков! — позвал он. — Ты здесь, майор Ванков?

— Да, господин генерал, — глухо отозвался кто-то в коридоре.

— Входи, майор Ванков!

— Слушаюсь, господин генерал!

В кабинет вошел низкорослый, слегка испуганный человек в гражданском платье. Это его генерал назвал майором Ванковым. Он поклонился и встал по стойке «смирно» у прикрытой двери.

— Доложи, майор Ванков!

Человек в гражданском молчал. На его стриженой голове был заметен какой-то шрам, и это делало его еще более жалким.

— Докладывай, майор Ванков! — повторил генерал. — Мы все здесь свои, и тебе нечего смущаться!

Майор в гражданском платье, который вскоре станет полковником Ванковым, начал подробно рассказывать о предательстве, которое совершил…

История должна была добавить:

«…Утром 21 сентября он побывал в доме на улице Веслец, где находились некоторые из членов революционного комитета. Было решено в два часа дня провести заседание комитета, на котором должен был присутствовать и Ванков. Но в тот день он встретился с офицером штаба армии, передал ему содержание решения ЦК партии и назвал адрес, где должно было состояться заседание революционного комитета… В результате этого же предательства ночью были сняты орудия со Слатинского редута и перевезены в военное училище. Саперный и велосипедный батальоны были выведены из города в неизвестном направлении…»

Сейчас Симеон Ванков, в штатском, остриженный и выбритый до синевы, подпирал спиной дверь кабинета и не знал, на кого в первую очередь глядеть: на генералов или на премьер-министра, который, выпрямившись, стоял за своим письменным столом и недоверчиво, пристально смотрел на Ванкова.

— Я уже сказал, профессор, — продолжал Русев, — что благодаря патриотическому поступку майора Ванкова София спасена от варфоломеевской ночи.

— Разрешите, господин премьер-министр, — неожиданно вмешался Вылков, чувствуя, что Русев опять «ударился в поэзию», — чрезвычайное происшествие повлекло за собой следующие события…

— Да, генерал?

— Во-первых, мы арестовали орудийный расчет на Слатинском редуте. Заменили его другим, верным режиму.

— Своими людьми, верными его величеству! — добавил Русев.

— После этого заменили охрану инженерных мастерских, арестовав некоторых бунтовщиков. О них мы заблаговременно получили нужную информацию…

— Из рапорта майора Ванкова, — добавил опять Русев.

— Да, — торопливо продолжал Вылков. — Я уже не говорю о велосипедном и саперном батальонах, которые переформированы и в настоящее время готовы действовать по нашему указанию.

— Там наши испытанные, верные люди!..

— Извините, генерал, — обратился Цанков к Вылкову, — неужели положение с командным составом в армии так безнадежно? Из вашего рапорта следует, что командный состав армии неблагонадежен. Так ли это?