Ян Папп - Направление — Прага

Ющенко остолбенело смотрел на радиста, не в состоянии произнести ни слова.

Все стояли потрясенные. Вдруг до них донесся пронзительный женский крик:

— Помогите! Помогите!

Ющенко стремительно выбежал на мостовую, за ним Костя. Остановившись возле танка, прислушались: откуда же кричат? Костя указал на многоэтажный дом, бросились к тяжелым входным дверям, толкнув, открыли дубовую створку и оказались в темном коридоре. Наверху раздался выстрел и затем женский плач.

Следом за ними в подъезде показался и радист.

— Вернись, — приказал ему Ющенко, — и передай, чтоб без меня не хоронили, я хочу с ним проститься.

Радист поспешил назад к танку.

Ющенко с Костей потихоньку поднимались по старой узкой лестнице, прислушиваясь у дверей, но везде было тихо. В правой руке у Ющенко был пистолет, левой он прижимал медали, чтоб не звенели. Наконец они дошли до четвертого этажа. За дверью послышался какой-то шум. Ющенко налег на запертую дверь.

— Помогите! Помогите! — раздалось оттуда.

Хлопнул выстрел, и в квартире опять все стихло. Ющенко с Костей разом двинули плечами в дверь и очутились в квартире. Никто не отзывался, лишь дверцы шкафа легонько скрипнули.

— Сдавайтесь! — крикнул Ющенко по-немецки.

Из шкафа вылез эсэсовец с поднятыми руками. Ющенко, не спуская с него глаз, показал, чтоб тот шел к двери. Немец стал обходить лежавшую на полу убитую женщину, и тут качнулась штора между шкафом и окном. Костя, не раздумывая, выстрелил, в это же время прозвучал и второй выстрел, за шторой кто-то тяжело сполз вниз по стене. У Ющенко же из руки выпал пистолет.

Косте показалось, что он опускается на колени возле убитой женщины и, видимо, ее мужа, но Ющенко, опершись было на стол, вдруг рухнул на пол, и тихо звякнули медали.

— Твоя работа? — Костя указал немцу на женщину.

— Нет, нет, это он, — дрожащим голосом произнес эсэсовец, кивнув головой на штору.

Костя приказал ему откинуть штору. В углу лежал офицер, наполовину одетый в гражданское. На перевернутом столе валялась мужская одежда. На живом эсэсовце штаны тоже были уже штатские. Ясно, что эсэсовцы, обстреливавшие с крыши дома площадь, решили бежать, переодевшись в гражданское, взятое здесь, у убитого чеха.

Эсэсовец, улучив момент, когда Костя посмотрел на Ющенко, хотел было выхватить пистолет у убитого немца, но Костя выстрелил, опередив его, тот повалился на офицера, держа пистолет перед собой, однако выстрелить уже не смог. Костя еще раз нажал на спуск, и немец выпустил оружие, теперь уже навсегда.

Подняв старшего лейтенанта, Костя потащил его по лестнице вниз, под галерею на Староместской площади, откуда стрелял Полевой по укрывшимся на крыше немцам.

Было девятое мая, когда за освобождение Праги геройски пали три верных друга: майор Валягин, Герой Советского Союза, старший лейтенант Ющенко и лейтенант Юничкин. Проститься с ними пришли их славные сотоварищи, боевые друзья, которые покрыли их красным знаменем. Благодарные пражане с болью в сердце тоже пришли проститься с ними и возложили букеты распустившейся сирени.

Солнце стояло еще высоко над Градчанами, и лучи его касались глади кровавой Влтавы, когда майор Донской получил приказ прибыть на площадь Мира.

На площади пусто, лишь изредка промелькнет какой-нибудь смельчак, пробежит несколько шагов — и прильнет к земле. В яме на площади — трупы расстрелянных разъяренными фашистами. Танки выстраиваются боевым порядком перед Виноградским театром. Костел св. Людмилы, с колокольни которого немцы держат под прицелом танки, окружен. Но с танками тут не развернешься, и Донской принимает решение непосредственно в здании атаковать танковыми экипажами, которые поведет он сам.

Янко тоже здесь. Ведет наблюдение за колокольней и крышей, откуда тоже время от времени раздаются выстрелы. Стоит кому-то показаться на площади, тут же откликается пулемет. Янко смотрит на костел, а мысли его далеко отсюда, там, в далеких партизанских лесах, в доме, где жила Люба. И вот уже нет ее…

От воспоминаний его отвлекли выстрелы — пули зазвенели по броне прямо над его головой, он машинально отпрянул и схватился за орудие. Как просто было бы заставить замолкнуть пулемет, не потеряв ни человека, подумал Янко. Но в Праге запрещено применять артиллерию, так звучит приказ. С какой радостью он выскочил бы из танка и побежал к костелу. А что? Недолго думая, он открывает люк и выскакивает на мостовую.

Под прикрытием танков он бежит, пригнувшись, вдоль домов.