Тара Конклин - Последний романтик [litres]

– У тебя еще будет куча времени для свиданий, – говорила Нони. – Мальчики в школе в любом случае совершенно пещерные люди.

Но вдруг, ближе к концу старшего класса, Бретт Свенсон пригласил ее на школьный выпускной бал.

Восемнадцать лет и девяносто три килограмма сплошных мышц, Бретт был звездой школьной команды по вольной борьбе. Густые темные брови, пухлый чувственный рот, плоские уши на квадратной голове. Бретт был симпатичным, по крайней мере так говорили его друзья, и Рене в целом нравилась его внешность – широкие плечи, плоский твердый живот, который он часто выставлял напоказ – в столовой, на уроке биологии, проходя по коридору, – задирая подол майки, чтобы вытереть лицо или губы, как будто сама необходимость таскать на себе всю эту гору мускулов вызывала у него потоотделение.

Ну да, Рене, может, и нравился этот живот. Но сам Бретт ей нравился не особо. Он слишком громко и слишком часто смеялся, ходил по школьным коридорам, как будто находился у себя дома, а все остальные ученики и учителя были всего лишь его гостями, пользующимися его гостеприимством. О Бретте ходили истории – он встречался с девочкой из колледжа, а как-то ночью переспал сразу с двумя. Рене слышала, что с ним спала Дженнифер Гаррит, и Сара Купер, и даже новенькая, Джули Фарли, похожая на жеребенка, с длинными ногами и брекетами. Все эти отмеченные им девочки словно носили на себе знак определенного опыта, шарма и какого-то тайного знания. У Бретта не было постоянной подружки. Такие официальные пары обычно возникали в школьном ансамбле или в шахматном клубе, и это, как правило, были ученики, не обладающие тем богатством возможностей, которым были наделены парни типа Бретта. Он, казалось, принял общественное обязательство распространять себя на всех вокруг.

Когда Бретт пригласил Рене на бал, это стало сюрпризом для всех – выдающееся событие, вызвавшее восторг у ее друзей, но позыв к тошноте у самой Рене. Следующие недели были наполнены разнообразной суетой – его друзья совещались с ее друзьями, писались записки, в коридоре возле шкафчиков велись долгие переговоры. Он сам однажды позвонил ей домой, чтобы обсудить в подробностях лимузин, который арендовали для бала его родители, его откидную крышу, внутренний телевизор и белые кожаные сиденья. Рене, казалось бы, впечатлили все эти демонстрации заботы, но в итоге она все равно сказала «нет» – Рене всегда говорила «нет» – и провела вечер бала в кино со своей подружкой Габи. Они смотрели «Красотку» и ели липкие плюшки с изюмом.

Две недели спустя она случайно встретила Бретта по пути в класс, у нее была немытая голова, волосы затянуты в хвостик, и в руках она несла кучу книг. Он поглядел на нее в упор и сказал приглушенным голосом, но очень отчетливо: «Сколько добра пропало», покачав при этом головой. Куда только делись вся симпатия и интерес, которые он проявлял к ней в эти безумные недели перед балом. Теперь он смотрел на нее пренебрежительно, с оттенком отвращения.

Рене отпрянула, как будто ее ударили, и ничего не ответила, а просто продолжила путь.

«Сколько добра пропало».

Позже, уже ночью, дома в постели, когда Кэролайн тихо посапывала с соседней кровати, перед Рене четкой картинкой прошли все ее жизненные приоритеты. Ей было восемнадцать, через шесть недель она должна была окончить школу, через пять месяцев начать учебу в Университете Коннектикута по продвинутой медицинской программе, на которую она получила стипендию, достаточную для того, чтобы Нони не пришлось платить за нее ни копейки. Рене столько вкалывала, чтобы отлично учиться, чтобы тело было сильным и стройным для бега, чтобы смотреть за Джо и сестрами, чтобы следить, не появились ли у Нони признаки депрессии. Не тратит ли она слишком много сил на все эти цели, упуская при этом что-то ценное? Ее юность практически миновала – что она может вспомнить за все свои подростковые годы?

Рене знала, что Кэролайн не упустила ни минуты. Они с Натаном были уже практически женаты. Они держались за руки на улицах и в коридорах. Они вместе ходили в кино, Натан вел видавший виды зеленый «Фольксваген»-«жук», доставшийся ему в наследство от дядюшки, а Кэролайн возвышалась на переднем сиденье, как королева. Кэролайн уже год принимала противозачаточные таблетки. Все ночи, которые Рене провела над учебниками, все вечеринки, на которых она не была, все пиво, которое не успела выпить, – все эти возможности выбора казались ей теперь надежными, но упущенными. И что бы она ни упустила, больше оно никогда не вернется к ней.