Тара Конклин - Последний романтик [litres]

После замечания Рене про бейгель Джонатан притих. Покашлял в свою здоровую руку.

Рене взглянула на пятна крови на его брюках. Потрепанные шнурки кроссовок. Да, он поранился сам, но это не было беспечной неосторожностью. Приступ голода, свежезаточенный нож, черствый бейгель. Просто несчастный случай. Он не был похож на неосторожного человека. Рене уже поняла это.

Она взяла с края каталки карту Джонатана.

– Вы могли задеть сухожилие, – сказала она. – Я не хочу зашивать рану, пока мы не убедимся, что вам не нужна операция.

– Мне ничего не нужно, – сказал он. – Можете мне поверить.

Рене, которая делала запись в карте, остановилась.

– Ничего? – переспросила она. – Вам ничего не нужно?

– Ничего, – подтвердил, моргая, Джонатан Франк. – Кроме вашего номера телефона.

В приемном покое к Рене приставали множество раз. Здесь была атмосфера постоянного беспорядка и сниженных ожиданий, так что некоторым могло показаться, что в таких условиях можно позволить себе быть сексуально разнузданным. Такие пациенты рано или поздно всегда попадали к Рене. Ей показывали задницы и причинные места, ее приглашали на свидания, пациенты пытались облапать ее – она давно потеряла счет всему этому. Но она никогда не реагировала на такое бо€льшим, чем быстрым пожатием плеч или качанием головы, ну и несколько раз вызывала охрану.

Но сейчас, с Джонатаном Франком, она помедлила. Он держал раненую руку кверху, как она велела. На брошенном в сторону кухонном полотенце были яркие пятна крови и кайма из маленьких желтых уточек.

На момент встречи с Джонатаном Франком Рене было тридцать четыре года, она была врачом-стажером в общей хирургии, у нее были отличные рекомендации от ее начальника, и шел разговор, что на следующий год ее переведут в трансплантологию. От Бретта Свенсона ее отделяло шестнадцать лет, от человека из машины – двадцать один. Джонатан был симпатичным, интеллигентным и попросил у нее телефон. Сам факт, что он был ее пациентом, должен был заставить Рене ответить простым и однозначным отказом.

Вместо этого она подумала, не осталось ли в холодильнике отделения какой-нибудь китайской еды. Хотела ли когда-нибудь подружка Джайпы, медсестра из Арканзаса, стать врачом. Не была ли она человеком, которому лучше быть одному, самому по себе, и вести одинокую жизнь. Таким, для кого профессия, самая благородная из всех профессий, является наивысшим счастьем. Она поняла, что человек перед ней не был ни Бреттом Свенсоном, ни человеком из машины, а кем-то совсем другим. Кем-то, кто, возможно, своими ловкими, чистыми руками и темными умными глазами сумеет расширить для нее мир, даже не потому, что он нуждался в расширении, а просто потому, что иначе он непременно начал бы сужаться. А этого ей не хотелось. Одна или не одна, но Рене хотела расширять свой мир. Ей всегда нужно было большего. Медицина давала ей это; может быть, этот человек тоже даст. Ведь одно не исключает другого. На короткий, ослепительный момент она поверила в это.

Не глядя на Джонатана, Рене оторвала от карты полоску бумаги и написала на ней свое имя и номер телефона.

– Медсестра проводит вас на рентген, – сказала она, вручая ему бумажку.

В воскресенье, апрельским утром Джо позвонил Рене из кабинета декана Олден колледжа. Рене была на втором курсе медицинской школы и предыдущей ночью спала всего четыре часа. Она готовилась к государственному квалификационному экзамену, тяжелейшему испытанию на целый день.

Когда она взяла телефон, Джо сказал:

– Рене, мне нужна твоя помощь. – Его голос был хриплым и низким.

Рене не ответила. Она быстро прикинула, не стоит ли повесить трубку, отключить телефон и вернуться к учебникам. Лидия, ее соседка по комнате, еще спала; Рене слышала доносящееся из спальни тихое посапывание.

– Что там у тебя, Джо? – спросила Рене без энтузиазма. – Что еще стряслось?

Джо изложил ситуацию: вечеринка, алкоголь, полиция. Рене почти ничего не сказала, только прошептала:

– Ладно, ладно, я поняла, – стараясь не разбудить соседку.

– Ты должна приехать, – сказал Джо. – Они хотели поговорить с Нони, но я сказал, что лучше с тобой.

– Да, – ответила Рене. – Это правильно. Не надо им звонить Нони. Я выезжаю.

В Олдене ее встретили тренер Джо, администратор колледжа и, как она поняла только после того, как он представился, сам декан. Встреча была напряженной, но проходила в очень приятной обстановке. Комната, где она проходила, была обшита деревянными панелями, а мебель в ней обтянута мягкой кожей. Большие окна свинцового стекла выходили на обширный, аккуратно подстриженный газон, который пересекали серебристо-серые мощеные тропинки.