Тара Конклин - Последний романтик [litres]

Он лежал, тяжело дыша, в грязи под качелями.

– Эй, малыш, – сказал он, протягивая вперед руки. – Что за… – Джо ударил его ногой в живот, еще раз и затем в голову. Снова, и снова, и снова.

– Джо! – закричала Рене.

Она поднялась и подбежала к брату.

– Ты можешь перестать? – попросила она. – Остановись.

Лицо человека было залито кровью. Рене так никогда и не могла вспомнить, как выглядел человек из машины. Перед глазами вставала кровавая каша, разбитый нос, свернутая челюсть.

Джо трясло.

– Надо идти, – сказала Рене. – Брось его.

– Он в порядке? – спросил Джо. – Он… – Его голос снова стал нормальным. Это был голос десятилетнего мальчика.

– Не важно. Нам надо идти. Пошли домой. – Рене вдруг стала абсолютно спокойной. Сердце билось спокойно и ровно. Страх немедленно прошел. Ничего не случилось, ничего такого, о чем следовало бы упоминать. Единственно реальным и важным было, чтобы они с Джо ушли из этого двора, с этого места рядом с человеком в крови. И от них не должно остаться никаких следов.

– Помоги мне собрать барахло, – сказала она Джо, и они начали собирать ее школьное добро: лиловый пенал на молнии, красную линейку, учебник по геометрии, две тетрадки. Записка, сложенная звездочкой, испачкалась и порвалась, когда Джо наступил на нее шипом. Рене аккуратно сложила записку и сунула в карман пальто.

А потом Рене взяла брата за руку, и они обошли дом Хантеров и вышли на тротуар. Коричневая машина стояла на углу, водительская дверца нараспашку, фары горят, тоненький электронный сигнал пищит, предупреждая владельца, что что-то не в порядке. Джо и Рене прошли мимо, не прибавляя шагу. Они не спешили, не привлекали к себе внимания. Они прошли три квартала на восток, еще три на север, поднялись на холм и вошли в парадную дверь серого дома. Домой.

Только переступив порог, Рене выпустила руку Джо.

– Где ты была? – тут же спросила я. – Мы так волновались!

Кэролайн сидела на диване с широко распахнутыми испуганными глазами.

– Мы в порядке, все в порядке, – сказала Рене.

Но потом она велела нам закрыть шторы и собрала нас всех в кухне.

Там, как можно спокойнее и понятнее, Рене рассказала нам часть истории, но не всю. С мудростью, несвойственной ее тринадцати годам, она понимала, что мы навсегда запомним этот вечер. Урок, который она хотела заложить в нас, был уроком осторожности. Опасения, но не ужаса. Этот выученный урок должен был избавить нас от опасности, чтобы с нами не случилось того, что случилось с ней. Рене взяла на себя всю тяжесть произошедшего, чтобы избавить от нее нас.

Так это видела сама Рене. И я была и до сего дня остаюсь благодарна ей. Из-за человека в машине я всегда носила в сумке перцовый баллончик, а в колледже прошла курсы самозащиты. Их вел бывший морской десантник, который называл нас «леди», но при этом учил, как бить мужчин по глазам и хватать за причинное место. И я, и Кэролайн хорошо выучили урок Рене.

А Джо? Он незаметно выкинул свои шиповки в помойку. Потом как следует вымылся и следующим утром как ни в чем ни бывало пошел на бейсбольную тренировку. Он сказал тренеру Марти, что потерял шиповки, наверно, забыл в автобусе, и Марти, пожав плечами, сказал: «Ладно, Джо» и нашел ему другую пару. Для Джо у Рене не было урока, только одна благодарность. Он стал ее спасителем. Она благодарила его и тем вечером, позже, и снова с утра. Так или иначе. Рене благодарила Джо каждый день следующие шестнадцать лет.

Но она никогда не волновалась о том, что человек из машины сделал Джо. Она не задумывалась, как дались ему пинки. Что сказало нашем брату то окровавленное лицо о нем самом.

– Я не брошу тебя, – снова повторил человек своей жене. – Я с тобой.

Рене повесила трубку.

– Там, наверху, все готово! – крикнула она Джайпе.

Джайпа кивнул Рене и махнул рукой, что она свободна.

– Я справлюсь, – сказал он.

Рене вернулась в сестринскую, предоставив Джайпе разбираться. Ее мысли ушли от человека в машине, эпизод исчез из ее головы в рамках той эффективной самозащиты, которую она с годами довела до совершенства: умение вытеснять одну сильную эмоцию другой. Теперь ее охватило знакомое раздражение. Всего этого – крови, глубокого страха в голосе мужчины, криков беременной женщины – можно было с легкостью избежать. Хотите рожать дома? Машина времени вам в помощь. Вернитесь в колониальную Америку, где в родах умирала каждая десятая женщина. Большинство несчастных случаев предотвратить невозможно, но на подготовку к этому у них было сорок недель.