Тара Конклин - Последний романтик [litres]

Это было правдой: Фиона и Джо всегда были близки, и она смотрела на него снизу вверх. В последнее время Рене нерегулярно видела Джо. Они оба так много работали и были заняты. А еще реже она видела Джо без Сандрин.

– Я не смогу прийти, – продолжала Кэролайн. – У меня по уши возни с переездом и с новым домом. Так что в любом случае непонятно, когда бы мы могли осуществить это твое вмешательство.

– Как можно скорее. Мы должны что-то сделать, пока все не вышло из-под контроля, – сказала Рене. – Ты не можешь оставить меня одну с этим, Кэролайн. Снова.

На секунду в трубке воцарилась тишина.

– Рене, я рожала ребенка . Я не собиралась бросать тебя одну.

Рене осознала, что ее раздражение было несправедливо. Она знала, что в тот раз Кэролайн хотела помочь ей. Но все равно Кэролайн надавила на самые чувствительные точки Рене. Поскольку у Рене не было семьи и детей, то всегда ожидалось, что именно она будет делать то, что должно быть сделано. Печь пироги на Благодарение. Говорить с Нони о ее завещании. Давать Фионе денег для залога при съеме квартиры. И Джо. Вечно Джо. Однажды Рене взяла на себя эту ответственность и гордилась тем, что именно она отвечает за все. Но больше так не будет.

Рене закрыла глаза, отодвинула трубку ото рта и сделала медленный вдох. Нони как-то прислала ей статью о медитативном дыхании и о том, как оно успокаивает нервную систему. Когда Рене начинала думать о брате, у нее в груди начинало беспорядочно стучать, а сейчас этот стук был просто оглушающим. Она думала, будет ли он на наркотиках на собственной помолвке. Очень возможно. Эйс-то туда придет.

Рене досчитала до шести, вдох, семь, выдох.

– Рене? – позвала Кэролайн. – Ты тут? Мы уже закончили?

Рене открыла глаза и решила, что все эти дыхательные упражнения – фигня.

– Ладно, – сказала она, – я поговорю с ним на празднике. Просто поговорю, и там посмотрим. Я расскажу тебе, что из этого получится.

Звонок был окончен, но биение в груди Рене продолжалось, нервное стаккато Джо-Джо-Джо , которое сопровождало ее весь этот день, и весь следующий, и даже сейчас, когда она пила свой кофе в приемном отделении, и стук становился громче с каждой минутой, приближавшей ее к этой помолвке.

Джайпа проскользнул к сестринской стойке и положил на стол свой айфон. Он подмигнул Рене и нажал кнопку. В воздух полились первые ноты Пятой Бетховена, Джайпа громко хрустнул суставами пальцев и начал представление. С плотно закрытыми глазами, раскинутыми руками, кровавым следом на груди его небесно-голубого халата. Джайпа рассказывал Рене, что почти поступил в музыкальную школу, но родители сказали, что будут платить за учебу, только если он переведется в медицинский. И он перевелся.

Джайпа нравился Рене, хотя она ему не доверяла. Как-то он сказал ей: «Рене, ты не похожа на остальных стажерок. Я не в плохом, а в хорошем смысле». Сейчас он встречался с медсестрой, прелестной двадцатидвухлетней брюнеткой из Арканзаса.

Рене смотрела, как Джайпа изображал одно из первых крещендо. «Вообще-то он сейчас должен был бы заполнять бумаги с одним из врачей», – подумала она. У старшего по смене есть обязанности; и он получает больше их всех. Но Джайпа любил устраивать представления, и Рене знала об этом. Сестры, врачи, техники, все знали об этом, и все останавливались посмотреть, проходя мимо. Рене увидела, как Джайпа приоткрыл один глаз, чтобы оценить аудиторию; после чего продолжил, делая драматические взмахи руками.

«Эти мужчины…» – подумала Рене. Сколько часов она потратила, вынося смехотворное поведение разочарованных мужчин.

Двери в приемное отделение разъехались, и поток холодного воздуха с улицы пронесся сквозь приемную, регистратуру, распределитель, вплоть до смотровых. Рене поежилась и плотнее натянула на себя кофту.

– Помогите! – раздался мужской голос. – Спасите мою жену!

Немедленно все сонное помещение приемного покоя в конце смены взорвалось десятком различных действий. Сестра с каталкой побежала вперед. Джайпа выключил музыку. Стажер первого года схватил стетоскоп и устремился к выходу. Рене зевнула и посмотрела на часы. Сорок пять минут до конца смены. Сорок пять минут до вечеринки. Она снова села и стала ждать, когда привезут пациента.

Это не заняло много времени. Дверь распахнулась, и Джайпа с двумя медсестрами вкатили каталку. На ней лежала беременная женщина с задранной рубашкой, открывающей голый живот и залитые кровью ноги. Женщину держал за руку мужчина средних лет, в джинсах и линялой майке с надписью « Нирвана». Он был бледным, с красными глазами.