Кристина Клайн - Поезд сирот

Я оглядываю сваленные в раковину тарелки, свекольную кожуру, окрасившую красным деревянную разделочную доску, кастрюлю, наполовину заполненную прозрачной капустой, обугленную, жирную сковородку. Бросаю взгляд на дверь и, убедившись, что Бирны ушли, хватаю вилкой безвкусную капусту и жадно глотаю, едва жуя. Капусту я приканчиваю полностью, вслушиваясь в шаги миссис Бирн на лестнице.

Перемывая посуду, я смотрю в окно над раковиной на дворик за домом: его уже почти скрыли сумерки; там растет несколько разлапистых деревьев, тонкие стволы распадаются на ветки. Когда мне удается отскрести сковородку, небо успевает потемнеть, а дворик скрыться из глаз. На часах над плитой половина восьмого.

Я наливаю себе из-под крана стакан воды и сажусь к столу. Ложиться спать рановато, но чем еще себя занять, я не знаю. Книги, чтобы почитать, нет, я вообще не видела в доме ни одной книги. В нашей квартире на Элизабет-стрит книг тоже было не так уж много, но близнецы постоянно таскали от газетчиков старые номера. В школе мне больше всего нравились стихи – Вордсворт, Китс и Шелли. Учитель заставил нас выучить наизусть «Оду греческой вазе» – и вот, сидя в одиночестве на кухне, я закрываю глаза и шепчу: «О ты, невеста молчаливых дней, Питомица покоя векового…» – а дальше мне уже не вспомнить.

Нужно найти в этом светлые стороны, как говаривала бабушка. Не так уж тут плохо. Дом суровый, но вполне удобный. Лампочка над кухонным столом светит тепло и жизнерадостно. Бирны не хотят обращаться со мной как с дочерью, но я далеко не уверена, что мне бы и самой этого хотелось. Работа, чтобы занять мысли и руки, – наверное, это именно то, что мне нужно. А еще я скоро пойду в школу.

Я вспоминаю свой дом на Элизабет-стрит, совсем не похожий на этот, но, если честно, тоже не самый уютный. Мама в постели весь день, в самую жару, лежит у себя в комнате до темноты, мальчишки скулят, что проголодались, Мейзи кричит, мне кажется, что от жары, голода и шума я сойду с ума. Папа встает и уходит, говорит, на работу, хотя денег каждую неделю приносит все меньше, а заявляется после полуночи, и от него несет пивом. Мы слышим, как он грохочет сапогами по лестнице и горланит ирландский гимн: «Не обесчестим стяг отцов. За матерей, сирот и вдов – вперед! Сметая наглецов, мы песнь поем солдат», а потом вламывается в квартиру, мама же шикает на него и ругается. Нам видно в тускло освещенной спальне его прямой силуэт, и, хотя всем нам полагается спать и мы даже притворяемся спящими, мы восхищаемся и восторгаемся его буйством и бравадой.

В кладовке я обнаруживаю свой чемодан и стопку постельного белья. Разворачиваю матрасик из конского волоса, кладу сверху тонкую пожелтевшую подушку. Еще тут есть белая простыня, ее я расстилаю поверх матраса, подтыкаю по краям; есть и побитое молью одеяло.

Прежде чем лечь, я открываю заднюю дверь и отправляюсь в нужник. Свет из кухонного окна тускло освещает первые пять футов, дальше полная тьма.

Колется трава под ногами. Дорогу я знаю, но ночью все выглядит иначе – контуры сараюшки едва различимы. Я поднимаю глаза в беззвездное небо. Сердце колотится. Беззвучная тьма кажется страшнее городской ночи с ее шумом и светом.

Я откидываю щеколду, захожу в нужник. Потом, вся дрожа, натягиваю панталончики и мчусь назад – дверь хлопает за спиной, а я лечу через двор и по трем ступенькам в кухню. Дверь я запираю, как мне велели, а потом прислоняюсь к ней, тяжело дыша. И тут замечаю навесной замок на холодильнике. Когда это они успели? Похоже, мистер или миссис Бирн приходили вниз, пока я была снаружи.

В какой-то момент на второй неделе до Молли доходит, что «разбирать чердак» значит вытаскивать вещи из ящиков, чтобы посюсюкать над ними несколько минут, а потом запихивать обратно, разве что сложив чуть поаккуратнее. Из пары дюжин коробок, которые они с Вивиан успели разобрать, к отправке на свалку были приговорены только небольшая стопка обветшалых книг и несколько пожелтевших предметов постельного белья.

– Что-то не особо я вам помогаю, – замечает Молли.

– Это верно, – соглашается Вивиан. – Зато я тебе помогаю, разве нет?

– Выходит, вы выдумали всю эту затею ради меня? Вернее, ради Терри? – с готовностью подыгрывает ей Молли.

– Выполняю свой гражданский долг.

– Очень благородно с вашей стороны.

Сидя на полу, Молли один за другим вытаскивает предметы из кедрового ящика; Вивиан примостилась рядом на деревянном стуле. Коричневые шерстяные перчатки. Зеленое бархатное платье с широкой лентой вместо кушака. Бежевый кардиган. «Аня из Зеленых Мезонинов» [7] «Аня из Зеленых Мезонинов» (1908) – популярный роман канадской писательницы Люси Мод Монтгомери о девочке-сироте, умной, рыжеволосой, наделенной богатым воображением, которая растет на ферме в канадской глубинке. .