Илья Штемлер - Коммерсанты

Морской офицер вскинул подбородок на манер уличной мальчишеской бравады, он еще не успел позабыть эту дворовую приблатненную повадку.

— Ты что, паскудина, рвань подзаборная?! — проговорил он, протискивая слова сквозь сжатые сухие губы. — Я тебе таких фингалов сейчас подвешу, участковый не узнает. А он наверняка стукачка своего фото над кроватью держит, сука ты позорная!

Однобокий на мгновение растерялся, не ждал отпора со стороны.

— Фули ж ты, фули ж ты, — с нагловатой осторожностью однобокий оценивал обстановку.

И тут Феликс шагнул к однобокому, раскинул руки и выдохнул в радостном удивлении:

— Так это ж Санек, дяди Митрофана сын! То-то я вижу, знакомое лицо, столько лет не виделись. Санек! Голуба! Ведь мы с тобой в одном подъезде жили, друг ты мой проверенный, ласковая душа. И кепарь на тебе тот же, тот же, да?! Саня, да? Так и носишь столько лет, не снимая, кепарь? Я тебя по кепарю и признал, еще бы!

«Ласковая душа» с недоумением вглядывался в ликующее от радостной встречи холеное лицо незнакомца:

— Ты что, ты что… Какой Санек? Ты что? Протри глаза!

А Феликс гнул свое, дружески похлопывая однобокого по плечам, теребя холоднющие руки.

— Санька! Душа моя, ну и встреча. И где? За что тебя-то привлекли? — бульдозером накатывал Феликс. Он обернулся к своим «подельникам», приглашая и их порадоваться встрече. — Лет пятнадцать не виделись, а то и больше, считай, с горшка. Его отец, дядя Митрофан, служил в Тамбовском угрозыске, а мать… постой, кто ж у тебя была мать?

— Известная блядь! — бросили со стороны. Слишком уж заманчиво зазывала рифма, никакого удержу. В помещении раздался первый смешок…

— Да отстань ты! — завопил сбитый с толку однобокий. — Что пристал? Не Санька я… с Тамбовского угрозыска…

— Не Санька он, — важно подтвердила тетка со спущенными чулками. — Он — Василий, с Охты.

— А вы что, знакомы? — не терял напора Феликс. — То-то, я гляжу, что он не Санек — еловый пенек, а Вася с Охты, — Феликс широким жестом раскинул руки, приглашая в свидетели всех присутствующих. — Он — Вася! С Охты он. А это его родная тетя. Они работают на пару. Деловые партнеры, да, тетя?

Сборный пункт нарушителей общественного порядка на улице Рылеева, 2 не помнил такого дружного смеха. И сами задержанные сейчас казались не кучей обиженных судьбой фиолетовых рож, а карнавалом причудливых масок, владельцев которых не тревожат никакие заботы…

В комнату вошел озабоченный милицейский чин. Тот самый толстяк, что подловил Феликса на Дворцовой. Чин приказал собираться в дорогу и не мешкать, их давно заждались.

— Куда, начальник? — загудели в толпе, подтягиваясь к выходу.,

— В двадцать восьмое отделение, — охотно поделился чей-то голос. — Не впервой, там завсегда у них сессия выездная. На Марата, 79. Такие там упыри сидят.

— Не могли сюда приехать? — лениво досадовали в редеющей людской воронке у двери.

— Не царь, сам подгребешь, — ответил тот же голос бывалого человека. — Еще за дорогу деньги сшибут с нас. Да так, словно в карете возили, с тройкой гнедых…

Суд занял около четырех минут. Часы висели в комнате, где проходила выездная сессия, под портретом того же рыцаря революции в перетянутой портупеей гимнастерке. Рыцарь с подозрением щурился на своего тезку взглядом, отметающим всякое снисхождение.

Вначале всем, кого прихватили на Дворцовой, зачитали указ о запрещении несанкционированных митингов и собраний. Судья — длинная и плоская бабенка в мышином костюме и галстуке — читала указ, придерживая лист двумя пальчиками, брезгливо оттопыря мизинец с янтарным ногтем…

— Ты б ее шпокнул? — деловым шепотом поинтересовался морской офицер у Феликса.

Тот отрицательно повел головой и скрипнул стулом.

— И я бы не смог, — согласился моряк. — Лучше прокуроршу.

— Пожалуй, прокурорша получше, — шепотом ответил Феликс и вновь скрипнул стулом.

Прокурорша подобрала подбородок смуглой ладошкой, устремив голубые, резко подведенные глаза поверх голов арестантов.

— У меня похожая лахудра была, в Североморске. Насморком наградила, — нашептывал моряк. — Какой-то херней доктора кололи, дуршлаг из задницы сделали.

Судья прервала чтение указа и с обидой взглянула на шептунов.

— Умолкни. Еще и впрямь расстреляют, — Феликс скрипнул стулом. Стул достался скрипучий, реагировал даже на дыхание, чертов стул. Судья уже успела сделать Феликсу замечание. Но что он мог поделать, все стулья были заняты. На некоторых сидели по двое. Хорошо еще, основная масса задержанных ждала в другой комнате, судья решила начать сессию с «политических», бытовики подождут, не баре.