Илья Штемлер - Коммерсанты

И наконец, когда дело, казалось бы, сделано, этот склеротик старик забывает пакет в Америке!

— Понимаю, вы мной недовольны, — сокрушался Левитан-старший.

— О, я очень вами доволен, Моисей Семенович, — в голосе Рафинада звучал сарказм убийцы. — Я вас приглашаю на свои похороны, которые могут произойти из-за вашей забывчивости. Вы кинули под хвост кобылы, чьи подковы разгибал ваш сынок, сделку на несколько миллионов рублей.

— Ах, какое несчастье, какое несчастье, — старик взволнованно ходил по комнате, сопровождая каждый шаг щелчками и скрипом. Кроме того, старик сопел и сморкался в большой оранжевый платок. — Извините, это все от нервов. Я же просил Цезаря Абрамовича; не посылай ко мне сына, будет несчастье.

— Какого Цезаря Абрамовича?! — осененно выкрикнул Рафинад.

— Вашего отца. Я просил его по телефону — будет несчастье, я начну чихать на нервной почве.

— Моего отца зовут Наум. Наум Соломонович Дорман.

Старик остановился, точно ткнулся лбом в бетонную стену. Он посмотрел на Рафинада красными простуженными глазами.

— Вы сын Дормана с площади Труда, зубного доктора?! — чихнул старик и утерся оранжевым платком. — Так что же вы сразу не сказали?

— Не успел. Вы кинулись рассказывать о своей поездке. Я не мог вставить двух слов.

Рафинад чувствовал, что он сейчас оторвется от пола, покрытого остатками паркета, и воспарит под высоким грязным потолком, засиженным мухами.

Старик Левитан метнулся к огромному чемодану, что лежал на диване, подобно дрессированному морскому льву, откинул крышку и достал плоский пакет.

— Вот! — Голос его звенел.

Рафинад схватил конверт и поцеловал старика в колючую щеку.

— Ах, — смущенно сказал старик. — А кому-то плохо.

Кому-то плохо?! Старик явно имел в виду невезучего Цезаря Абрамовича.

— Не берите в голову! — прокричал с порога Рафинад. — Так оно прибудет в другой раз.

— Ах, босяк! Ах, эгоист, — покачал головой Левитан-старший. — И что им здесь не жилось, среди таких людей? Нет, уехали в Америку. Зачем? — он захлопнул дверь и накинул цепочку.

На улице Рафинад не удержался, вскрыл пакет. Все на месте. Два одинаковых листа под длинным порядковым номером. Серовато-коричневая плотная бумага с каким-то знаком уведомляла, что обладатель является акционером компании «Ай-Би-Эм» с долей участия, соответствующей первому взносу в пятнадцать долларов.

Рафинад спрятал конверт и заспешил к трамваю. В который раз он посетовал, что нет своего автомобиля. Для совладельца такой престижной компании «мерседес» в самый раз. Был уговор с Толиком Збарским, что тот займется этим вопросом. Конечно, Рафинад давно бы мог себе позволить приличную иномарку, но серьезные люди советовали поездить немного на отечественной тачке, приобрести навык, набить руку и «приучить глаз». Автомобиль перестал быть проблемой, проблема, как всегда, — деньги, а деньги у Рафинада завелись. Вообще автомобильной проблемой в семействе Дорманов занимались давно. Отец после аварии продал то, что осталось от их «москвича», и панически боялся покупать другую машину, хоть и обсуждал часто эту тему. Куда ездить? Живут в центре, все рядом. Дачи своей нет, и не надо — из-за двух приличных летних месяцев держать дом, держать машину? При таких дорогах, при таком движении? Отец и гараж продал, что находился в районе Синявинских болот…

Трамвай тащился с Петроградской стороны, громыхая на разводных стрелках. Сейчас переберется через мост, а там и слезать.

По периметру вагона, под потолком, среди рекламных фантиков Рафинад узрел зеленый дубовый лист «Кроны». Реклама призывала горожан закупать компьютеры и прочую электронную технику. «Деньги выбрасываем на ветер, — думал Рафинад. — В трамваях едут те, для которых арифмометр-шарманка техника завтрашнего дня. Надо сказать Васину, пусть тряхнет своих социологов или кто там занимается рекламой — не выгодней ли добавить денег и заказать рекламу по телевидению…»

У ворот двора, в глубине которого разместилась «Крона», Рафинад увидел гостя из Выборга — Юхана Юлку с каким-то мужчиной. Юхан сразу узнал Рафинада — было время, когда они виделись часто — то в Выборге, то в Ленинграде, на совещаниях, куда вызывали заведующего выборгским кремнезитовым цехом, обязанность которого по совместительству исполнял директор рубероидного завода Юхан Юлку, один в двух лицах.

— Рафаилу Наумовичу наш привет! — бодро произнес Юхан. — Вызвал на ковер генеральный, с образцами плиток, — и пытливо добавил; — Не знаете, почему так срочно?