Александр Мелихов - Тризна

И Ратмир Андреевич уже едва дождался, когда Евсеев ознакомился с литературой, чтобы отвести его на консультацию в шарагу, в которой защищался Валерка Смольников. Валерка советовал обратиться там к завлабу Солонскому, – тому будет приятно, что люди не решаются приступить к делу без его благословения (а там, глядишь, и отзыв на диссер подпишет).

Все эти дни Артюхин был краток и весом. Но у моложавого Солонского он на второй же минуте оказался безмолвным созерцателем чужой оживленной беседы, а ему оставалось лишь значительно хмуриться и изредка глубокомысленно кивать Солонскому, когда тот рассеянно взглядывал на него.

«Целевая функция», доносилось до Ратмира Андреевича, «градиенты показателей», «игра с ненулевой суммой» – неужели эти слова и в самом деле что-то означают? Улучив минуту, он спросил, словно ему пришла в голову внезапная идея:

– А может, воспользуемся методом Монте-Карло?

Обычно после подобных предложений все делали вид, что задумались, да так и расходились; для того-то подобные выражения и существовали. Но здесь оба собеседника опешили, и Солонский, помолчав, осторожно спросил:

– А каким же образом его здесь можно применить?

Пришлось снова задуматься и с улыбкой встряхнуть головой, словно нашел слабое звено в своей, вообще-то удачной, идее:

– Да, он здесь, пожалуй что, и ни при чем.

Очень интересно, говорил Солонский, очень-очень-очень интересно.

Когда Артюхин вышел с Евсеевым на улицу, он был уже не крупномасштабным деятелем, а разбитным рубахой-парнем.

– Как вы можете заниматься такой мутотенью? – веселился Артюхин, легкомысленно поглядывая по сторонам и подмигивая румяным профилям обгонявших их девушек с лыжами через плечо. – Мне нужно живое дело , я человек практический: знаю, как развести костер, как подстрелить слона. Мужик все должен уметь делать руками!

Контрагент на это пробормотал, что успехи цивилизации достигнуты разделением труда, и не будет ничего хорошего, если каждый будет все уметь, – этого «всего» окажется очень мало. Подобная серьезность была смешна Ратмиру Андреевичу как всякий педантизм. Другое дело, скажем, мимоходом покорить сердце первой встречной красотки. Или даже двух.

– Пригласи этих спортсменок с нами в кафешку заскочить, – он чувствовал, что скинул лет двадцать. – Давай, не мандражируй, ты помоложе!

– Я не мандражирую. Просто не люблю людям надоедать.

– Девушки! Как вы смотрите на выпить и побардачить?

Девушки оживленно обсуждают что-то, сшибаются выхлопами пара из ртов. Его снова не желали замечать.

– А? Девушки? Поужинаем вместе?

Не замечают – увлеклись, только бодро подпрыгивают помпончики на шапках.

– Фигуру бережете?

Пауза.

– Чтобы беречь фигуру, надо ее иметь.

Пауза.

– Запомните: тощая корова еще не газель.

Не слышат – обсуждают, как какая-то Селезнева до того досиделась на старте с секундомером, что примерзла, – еле отодрали.

– Отодрать и мы можем!

– Оставьте, – морщился контрагент, – не хотят, и не надо.

– Ничего, не будут строить из себя! – горячился Ратмир Андреевич. – Валерка Смольников с такими умеет: подойдет на пляже с колодой карт: разрешите сыграть? «Играйте без меня». – «Спасибо», – и начинает сдавать у нее на животе. Ну ладно, договорились: я их отпускаю, а ты со мной за это выпьешь по сто грамм. Идет?

– Н-ну, можно.

– Или нет – бутылку на двоих?

Рюмка за рюмкой, Артюхин летел, как с горы, – теперь он понял, что тысячу раз мог бы догнать и перегнать все эти алгоритмы и целевые функции, да только тесна ему эта мышиная возня, он рожден для чего-то героического…

Подсел скорбно улыбавшийся молодой человек в белокурых кудрях, ужасно напоминавший кого-то – Артюхин измучился, пока вспомнил.

– Слушай, ты ужасно похож на Есенина.

– Да?

– Неужели тебе раньше не говорили?

– Почему не говорили – говорили.

– Давно мечтал выпить с Сережей Есениным. Ну, давай – «не вчера свою молодость пропил, разлюбил я тебя не вчера»!

Сам не рад был, что блеснул цитатой, – оба собутыльника оказались любителями стихов и пустились в бесконечный пьяный спор: каждый возражал только для того, чтобы покрасоваться. Но, как бы то ни было, Ратмир Андреевич снова оказался ни при чем, он и не слыхивал половины тех имен, которыми они хлестались.

«Молодые… – с горечью думал Ратмир Андреевич. – Все им задарма досталось, а они ж оттого только и образованные, что нам в их годы приходилось…» – Ратмир Андреевич давно убедился, что неясность мысли может выручить даже там, где мгновенно разоблачилась бы самая изощренная выдумка. Не мог же, в самом деле, Ратмир Андреевич серьезно уверять себя, что существенно помог этим стихолюбам тем, что в их годы резался в преф с Валеркой Смольниковым на лекциях по высшей математике.