Джей Парини - Путь Беньямина

Он оказался маленьким человечком, чисто выбритым, от него пахло вежеталем. Мы с Полетт, как повелось, представились бельгийками.

– Будьте добры, можно взглянуть на ваши документы? – попросил он и добавил: – Если вас не затруднит.

Такой вежливости мы давно не встречали. Война заставила всех забыть о любезностях и перейти на язык дикарей: «Дай мне то-то и то-то! Этого не брать!» – и так далее.

– К сожалению, мы потеряли их при побеге, – сказала я.

Он с сочувствием посмотрел на меня:

– Хоть какие-то бумаги у вас есть с собой?

Я предъявила ему наши заплесневевшие справки об освобождении из лагеря в Гюрсе и потрепанное carte d’identité [58] Удостоверение личности (фр.) . Старого.

Он посмотрел на нас с искренней грустью.

– Я очень сожалею, – сказал он. – Мне хотелось бы помочь. Видите ли, я отвечаю только за военные перевозки.

По его голосу, по некоторой нерешительности было видно, что еще не все потеряно.

– Послушайте, mon capitaine , – сказала я. – Вы должны нам помочь. Скажу вам правду: мы бежим от нацистов. Мы вынуждены были бежать из своей страны и оказались во Франции, потому что она всегда давала приют политическим эмигрантам. Гитлер – и наш враг, и ваш.

Человечек устало извлек из ящика стола печать и, один за другим, проштамповал наши документы. На каждой странице он написал большими синими буквами POUR MARSEILLES [59] В Марсель (фр.) . и поставил свою подпись.

– Может быть, это поможет вам, а может, и нет. Не знаю. В любом случае попробуйте. Удачи вам.

Я начала было его благодарить, но он отмахнулся:

– Не нужно благодарности, а то обижусь. Я гражданин Франции и служу в ее армии. Мы ужасно показали себя в этой войне. На самом деле это я у вас в долгу.

Никогда не забуду этого милого человека. Это был настоящий француз – не какая-нибудь сволочь-предатель, как Петен [60] Анри-Филипп Петен (Петэн; 1856–1951) – французский военный и государственный деятель, маршал Франции. В 1940–1944 гг. возглавлял коллаборационистское правительство Франции – так называемый режим Виши. Именно Петен в радиообращении 30 октября 1940 г. призвал французов сотрудничать с оккупантами и фактически ввел понятие «коллаборационизм». , Вейган [61] Максим Вейган (1867–1965) – французский военный деятель. 19 мая 1940 г. был назначен верховным командующим французской армией, но проявлял нерешительность на этом посту. С конца мая вместе с маршалом Петеном выступал за перемирие с Германией. или Лаваль [62] Пьер-Жан-Мари Лаваль (1883–1945) – французский политик, социалист, был премьер-министром в 1931–1932 и 1935–1936 гг. Активный деятель коллаборационного «правительства Виши» и его глава в 1942–1944 гг. После окончания Второй мировой войны Лаваль был обвинен в государственной измене. . Встреча с ним придала мне храбрости.

В тот же вечер я написала Гансу о наших планах, и через несколько дней мы выехали поездом в Марсель. Утром мы остановились в Тулузе, там к нам должен был присоединиться Ганс. К моему ужасу, его на вокзале не оказалось.

Я сказала Полетт, Альфреду и Старому, что без Ганса никуда не поеду, и они понимали, что это не просто слова. Они согласились подождать на вокзале, пока я съезжу поездом в соседний Монтобан.

– А если ты не вернешься к последнему поезду? – проговорила бедная Полетт, заламывая руки. – Значит, не поедешь?

– Значит, меня не будет в живых, – сказала я, сохраняя невозмутимый вид.

Приблизительно через час в Монтобане я натолкнулась на старого знакомого, брата моей подруги, и он сказал, что Ганс живет в недостроенной вилле на холмах к западу от города. Я пошла туда пешком, то и дело переходя на бег. Я пыталась представить себе, что может меня ждать. Во внутреннем театре моего ума эта сцена проигрывалась уже тысячу раз, по тысяче разных сценариев.

За поворотом дороги, совсем недалеко, я увидела виллу – строение, напоминавшее древнегреческие развалины. У владельца, видимо, были грандиозные планы: он успел разбить тщательно спроектированный сад и вымостить внутренний двор, но война спугнула его – или разорила, и он все бросил. Ганс стоял на крыльце, скрестив руки на груди. Над высившимися за ним стенами виллы не было крыши, но они были великолепны.

Память показывает нашу встречу в виде последовательности фотоснимков. Вот, высоко задирая коленки, откинув назад голову, напружинившись, бежит Лиза. А здесь Ганс смотрит в упор огненным взглядом белых глаз. Облитые солнцем стены, высокие кипарисы. А вот Лиза положила голову ему на грудь и плачет. Тут Ганс обхватил Лизу руками. Большие руки лежат на ее лопатках. Большие руки чашей обрамляют ее лицо. Лиза и Ганс целуются. Лиза плачет. Ганс смеется, глядя в камеру через ее плечо.