Джей Парини - Путь Беньямина

Допуская, что заднее стекло сейчас пробьют пули, я пригнула голову. Но нет, кажется, снова пронесло. Еще одно чудо спасло нас.

Когда до Понтака оставалось несколько километров, офицер высадил нас на развилке дорог.

– Прошу вас, дамы, – сказал он, – вам осталось перейти через это поле, до Понтака тут меньше часа.

Мы поблагодарили его и пошли по полю, заросшему васильками. В уши нам жужжали пчелы, за нами разлетались бабочки. На берегу пруда, где мы остановились попить, под большим дубом сидела женщина примерно моего возраста и читала книгу на немецком языке. Присмотревшись, я узнала Ханну Арендт, с которой несколько раз виделась в Париже. Она училась в нескольких университетах Германии и, как говорили, обладала блестящим умом.

Ханна вкратце рассказала нам о своих скитаниях за последние месяцы, и я предложила ей пойти в Понтак с нами.

– Думаю, безопаснее двигаться в одиночку, – отказалась она. – Во всяком случае, мне так удобнее.

Я попыталась уговорить ее присоединиться к нам, но она была непреклонна. Так мы и оставили ее читать под сенью раскидистого дуба, тени от которого пятнами играли на ее лице. Это была одна из тех особенных встреч, что остаются в памяти навсегда.

Неистовое желание Старого отправиться в Лурд в конце концов передалось и нам, и мы решили поехать тоже. Как сказала Арендт, когда перемещаешься один или вдвоем, ты не так заметен, поэтому мы с Полетт решили задержаться на несколько дней. Старый и Альфред должны были ждать нас в условленное время на главной площади города. Как бы уютно нам ни было в Понтаке, оставаться здесь больше было нельзя: немцы были уже на подходе. Теперь в этом уже никто не сомневался.

В Лурд мы въехали сидя на рулях двух велосипедов: нас подобрали на окраине города два участливых солдата и сделали вид, что мы их подруги. Это помогло нам проезжать через контрольно-пропускные пункты: нам просто махали рукой и подмигивали. В те мрачные дни люди радовались любому, кто хотя бы казался влюбленным.

В городе тоже было полно беженцев, потерявшихся солдат, людей, которых родственники, оставшиеся далеко, считали погибшими. Мы с Полетт под руку прогулялись по запруженному людьми широкому бульвару, то и дело останавливаясь и утыкаясь носами в витрину какой-нибудь кондитерской.

В каждом большом городе Франции открылся Centre d’Accueil [56] Центр приема беженцев (фр.) . , куда могли обратиться беженцы, но нас предупредили, что нужно держаться подальше от этих учреждений: тех, у кого не было действительного паспорта, арестовывали и отправляли в лагеря временного содержания. В лучшем случае такой человек возвращался на улицу – без жилья и без еды.

Мы встретились с Альфредом, как и договаривались. Он нашел нам номер в гостинице, ухитрившись добыть у властей ордера на постой. Я поздравила его с освоением искусства обманывать. Все мы научились заговаривать людям зубы, и нам уже казалось, что можно получить что угодно от кого угодно! На тот случай, если бы меня схватили немцы, я припасла историю о том, что я – двоюродная сестра Гитлера из Австрии. Я успела нарисовать в голове целое генеалогическое древо. А почему бы и нет? Кто бы осмелился убить двоюродную сестру Гитлера? Даже если только допустить, что это его двоюродная сестра, – а вдруг она не врет? Кто бы в здравом уме рискнул причинить ей вред?

Гостиничный номер был великолепен: краны работали, в нем было зеркало во весь рост, в раме (пусть со сколами, зато позолоченной), а также отгороженное занавеской биде. Кровати были застелены свежим, чистым бельем с чудесным запахом мыла, всех ждали нетронутые полотенца. Постаравшись, можно было даже выдоить из крана тонкую струйку теплой воды!

Удача определенно сопутствовала нам: в тот же день мы нашли Старого. Увидев наш номер в гостинице, он засиял.

– Вот видите, надо слушать отца, – сказал он. – Я же говорил: нужно идти в Лурд! Я просто счастлив.

Все было прекрасно, но мы понимали, что это ненадолго. Даже в Лурде от немцев нельзя было спрятаться навсегда.

Тем временем я каждый день заходила на почту узнать, нет ли чего для Лиз Дюшан, – на это имя мне должен был писать Ганс. И вот, как-то в субботу, после полудня, мне наконец ответили:

– Да, вам телеграмма.

Ганс, подписавшись вымышленным именем, сообщал, что ждет меня в Монтобане. На бланке стояла отметка: «До востребования».

Я считала, что нужно как можно скорее попасть в Марсель. Только там можно было найти способ переправиться в Америку или на Кубу – куда-нибудь подальше от черных псов Европы, с лаем гнавшихся за нами по пятам. Я написала об этом Гансу. Нужно было достать билеты на поезд до Марселя, чем я и занялась. Ганса я попросила встретить нас в Тулузе; правда, для этого нужно было получить пропуск. Мне сказали, что такие охранные грамоты выдает Commandant Spécial Militaire de la Gare de Lourdes [57] Специальный военный комендант Лурдского вокзала (фр.) . , и я немедленно отправилась на его поиски.