Джей Парини - Путь Беньямина

Молодой человек пришел на некоторое время в замешательство, но мы не стали дожидаться новых вопросов. Мы просто, не оглядываясь, пошли прочь из Гюрса.

Удивительно, как легко порой в жизни достичь невозможного и как трудно бывает добиться простого. До этого утра мне никогда не приходила в голову мысль, что можно вот так взять и выйти из лагеря. Но вот это случилось – мы свободно и неторопливо шли под безоблачным небом. За нами не было даже наших теней.

Наконец я все-таки не удержалась и, как жена Лота, оглянулась назад. Охранник уже был занят разговором с кем-то. Очевидно, другие женщины пытались проделать то же, что и мы. Стало понятно, что никто не собирается преследовать нас, и я слегка подпрыгнула. Меня охватило волнение, какого я не испытывала много лет: это была радость вперемешку со страхом.

Мы шли и шли хорошим шагом, чуть опустив головы, по грунтовой дороге, обсаженной платанами. Приблизительно через час Гюрс скрылся за горизонтом, как расплывшееся пятно неприятных воспоминаний. У нас не было ни еды, ни денег – ничего, но пока это не имело значения. Сейчас мы были свободны.

Через некоторое время сзади послышался шум приближающегося автомобиля. «Все пропало», – подумала я, и сердце у меня совсем оборвалось, когда военная машина болотного цвета остановилась, обогнав нас всего на несколько шагов. Молодой офицер опустил стекло, чтобы мимоходом поприветствовать нас. У него были пронзительные голубые глаза, соломенного цвета волосы с аккуратным пробором посередине и неправдоподобно ровные и белые зубы.

– Привет, девочки! – сказал он. – Вас подвезти?

По тому, как он говорил, было ясно, что в его намерения не входит отвозить нас обратно в Гюрс, и я села в машину. Нам нужно было оказаться как можно дальше от Гюрса. Полетт, поколебавшись, последовала за мной.

– Вы откуда, девочки? – поинтересовался офицер.

– Из Бельгии, – ответила я, переглянувшись с Полетт.

Она понимающе кивнула мне.

– А-а-а, – протянул молодой человек, как будто мои слова все объясняли.

Недолго думая, он пустился в подробный рассказ о том, как много лет назад провел летом в Бельгии отпуск. В военное время люди просто помешаны на прошлом, на истории своей жизни, хотят прожить все заново, отыскивая свидетельства, которые найти невозможно.

Я успела изрядно устать и стала клевать носом на заднем сиденье, предоставив Полетт слушать нашего водителя, лейтенанта Ратье, и отвечать ему. Долетавшие до моего сознания обрывки разговора не укрепляли моего доверия к командованию французской армии.

Когда мы въехали в Понтак, глухую деревню, сразу за которой поднимались длинные отлогие холмы, я уже чувствовала себя отдохнувшей и смотрела на все широко раскрытыми глазами. Мы остановились прямо напротив управления полиции – каменного здания, окна которого были закрыты ставнями, и в мою кровь хлынул адреналин. Полетт, словно испуганный ребенок, взяла меня за руку.

– Девушки, подождите здесь, – сказал лейтенант и пошел в управление.

Полетт была готова сразу же убежать, но я доверилась нашему разговорчивому офицеру. Вскоре он вышел из здания в сопровождении двух упитанных полицейских.

– Эти женщины – беженки из Бельгии, – объяснил он. – За ними охотится гестапо. Вы лично отвечаете за их безопасность.

Наконец-то он говорил так, что ему можно было верить.

В участке мы предъявили наши поддельные справки об освобождении. (У меня был про запас мой старый чешский паспорт, который мог лишь осложнить нашу и без того непростую историю.) Я превратилась в Лиз Дюшан, а моей компаньонкой была Полетт Перье. Мне нравились эти имена. Во мне погиб романист.

Полицейский, чьему попечению нас вверили, пообещал, что о нас позаботятся, и не обманул. Нас отвезли на ферму, расположенную на краю деревни. Пожилая жена фермера мадам Дерож приняла нас с притворным радушием в надежде на щедрое вознаграждение от полиции. Нам постелили в грубо сколоченном деревянном спальном сарае рядом с садом. Над головой высились стропила, наверху был сеновал, окна потрескались, зато нам никто не мешал, там было почти уютно. В тот вечер мы впервые за несколько месяцев прилично поели: на столе оказались толстые куски свиной грудинки, свежий хлеб, соль, репа, салат из одуванчиков. Был даже графин тягучего местного вина.

– В конце дороги есть колонка, – сказала мадам Дерож. – Там умывайтесь, стирайтесь. Только калитку не забывайте закрывать! У нас ведь куры. Разбегутся – не отыщешь потом.