Джей Парини - Путь Беньямина

Вообще это не в моем характере, но тут я обняла ее. Полетт была еще совсем ребенком. Ей нужны были и поддержка, и четкие границы. Я должна была использовать то влияние, что у меня было, – Полетт нуждалась в этом. Ей нужно было, чтобы я оставалась сильной.

– Ты так добра ко мне, Лиза, – сказала она, положив голову мне на плечо.

– Мы ведь с тобой друзья, правда?

Я легонько похлопала ее по спине.

У другого конца барака курил и таращился на нас Жак. Я тоже уставилась на него, и этого было достаточно, чтобы он отвел взгляд.

В то утро нас посетил сам комендант. Никогда раньше его в бараках не видели. Женщины толпой окружили его, выкрикивая вопросы:

– Что с нами будет, месье комендант? Какой у вас план действий?

«План действий» – смех, да и только. Всем хочется верить, что кто-то управляет событиями и у него все расписано. Не сомневаюсь: именно поэтому в таком ходу религия, особенно у масс, которые не понимают, что сами могут быть хозяевами своей судьбы.

– Где сейчас немцы? – спросила одна из женщин, перекрикивая других. – Скажите нам правду!

– Ситуация под контролем, – заверил толпу комендант.

– Говорят, мы проигрываем войну! Это правда? – спросила другая.

Он махнул на нее рукой, отвергая голословное утверждение.

– Не верьте всему, что вам рассказывают, – сказал он. – Люди слишком много треплют языками.

– Немцы взяли Париж и скоро будут здесь! – стояла на своем та же женщина.

– Это всего лишь необоснованные слухи, – произнес он с твердостью, по которой можно было сделать вывод, что никакой надежной информации нет. Как стареющий третьеразрядный актеришка, он расправил грудь и заговорил до смешного зычным голосом: – Дамы, не нужно впадать в панику. Правительство Франции полностью отвечает за вашу безопасность.

Меня всегда поражало, как плоско и выхолощенно порой говорят чиновники. Намеренно надевая маску своей должности, они скоро напрочь забывают о том, что такое обычное человеческое общение.

– Они нас убьют! – голосила женщина.

Комендант направил на нее пухлый палец.

– Не нужно слушать тех, кто пытается вас напугать, – изрек он. – Если все будут сохранять спокойствие, будет меньше проблем. Мы гарантируем вашу неприкосновенность.

Я прошептала Полетт на ухо:

– Уносим отсюда ноги!

Она уже понимала, что у нас нет выбора. Немцы сожрут этого комендантишку на обед, а потом нас всех – на десерт.

В полдень к воротам лагеря подкатил блестящий черный «испано» – в таких ездили только старшие офицеры. Несколько человек подбежали поприветствовать высокого гостя, вид у которого, несмотря на начищенные медные пуговицы и безупречную форму, был подавленный. Он горбился, щурился и смотрел на всех как затравленное животное. При нем были две «шестерки» и шофер.

Во дворе воцарилась полная неразбериха, солдаты покидали свои посты, куда-то бежали. Среди задержанных начался переполох, люди кричали, кто-то плакал, а охранникам, казалось, впервые за все время было все равно. Многие, похоже, устремились в свои казармы, может быть, чтобы собрать пожитки.

Я нутром чуяла, что немцы где-то совсем близко и нам нужно срочно бежать.

– Не отставай от меня, – велела я Полетт. – Если охранник спросит, куда мы, махни у него перед носом справкой. Ничего не говори, даже если будет задавать вопросы.

– Значит, бежим?

Я кивнула, потом усмехнулась.

К счастью, Полетт пошла со мной. Я не то чтобы убедила ее – просто не оставила ей возможности противиться мне. Сама мысль о том, что она может остаться здесь без меня, была нестерпимой. До поры до времени мы с Полетт были как будто семейной парой.

С десяток женщин спорили во дворе о том, докуда успели дойти немцы, а у главных ворот болтали друг с другом всего два охранника. Лаяли собаки, во все горло кудахтали курицы. Мне запомнилось, как ветер треплет на протянутой кем-то бельевой веревке красное женское платье-рубашку. В небе иногда с гулом пролетал самолет. У меня не хватило предусмотрительности собрать вещи прошлой ночью, но, как и Полетт, я успела запихать в рюкзак самое необходимое.

Приняв беспечный вид, мы зашагали к воротам.

– Куда это вы, девушки, собрались? – спросил нас один из охранников.

В голосе его, впрочем, не слышалось особой озабоченности, и почти тут же его внимание отвлек чей-то крик в лагере.

– У меня пропуск, – сказала я, помахав справкой. – У нее тоже. – Я кивнула на Полетт. – Хотите – спросите у коменданта, он нас отпустил.