Евгений Алёхин - Рутина

Раз в два месяца ты мог выбрать что угодно, вплоть до обуви, – шмот на определенную сумму, и это хорошая прибавка к з/п. То есть впервые я подумал, что где-то задержусь и изучу, как тут все устроено. Карьера меня не интересовала, но было бы интересно перейти в более творческий отдел – например, оформители витрин и залов. То есть это не шаг вверх, но шаг в сторону, и мне казалось, что там мое место, среди этих ночных декораторов. Они под руководством толстенькой Тани ездили из магазина в магазин и постоянно меняли внешний вид точек.

Я с ними пересекался в свои ночные выходы, помогал им, был с ними на равных и был уверен, что туда меня возьмут, как только закончится испытательный срок.

– Приветики, – сказал трансвестит Олег.

– Здорово, сестричка!

Нас поставили вместе на «сэйле». Та еще работенка, никто ее не любит. Но я нормально к ней относился. Осенняя распродажа, и женщины просто хватали всевозможные платья, джинсы, юбки, блузки, пиджачки, перемешивали их, бросали на оборудование, запутывали в узлы, выворачивали наизнанку в примерочных и торговом зале.

– Пожалуйста, возвращайте вещи на вешалках, – говорили мы им на входе в примерочные.

– Пфф, я не буду делать вашу работу, – отвечали эти расфуфыренные бляди.

Один раз я зло посмотрел на такую дамочку и запустил себе под ноги комок шмоток, который она мне протянула. Тетя написала на меня жалобу, но их тут никто не читал, только мы сами ради развлечения. В мужском зале никогда не было такого бардака, да и жалобной книги не было.

Короче, никто не хотел стоять на женском сэйле, но я не дергался: вот она, работа, конца ей не видно и можно не волноваться, просто не спеша распутывать этот клубок, раз в час-полтора ходить отдыхать, и никто тебя не тронет до конца смены. Находишь ритм и делаешь.

– Хочешь поболтать или как обычно? – спросил трансвестит Олег.

– А че, у тебя лирическое настроение? Рассказывай.

– Хотел спросить. Ты видел мою девушку?

– Не, Олег. Я думал, ты гомес.

– Хаха, все так думают, а вот и нет!

Вот это и был крючок, ему не терпелось поболтать о себе любимом. Олег рассказал, что раньше выглядел как обычный скейтер. Но потом его ткнули ножом – он задрал платье и показал шрамы, – и после этого, лежа в больнице, он задумался о более провокационном стиле. Теперь каждое утро он красился и тщательно выбирал платья.

– Но ведь круто, что при этом я даже не пидорас? – он так странно протянул это слово, как будто спел французский куплет. Ну-ну, подумал я.

– Это до поры до времени, ты же понимаешь. Не зарекайся, прошу.

– Что ты имеешь в виду? – Олежа похлопал накладными ресницами.

– То есть хочешь сказать, ты так выглядишь, но мужской половой хуй тебе не интересен? Зачем ты себя обманываешь? Ты ни разу не держал в руке чужую шляпу?

Он хихикнул и покраснел. Да, один раз трогал, в руке держал, но не во рту же. Я махнул рукой. В девятнадцать лет я учился в провинциальном институте культуры и насмотрелся на подобных ребят.

– Через пять лет мы увидим тебя в Таиланде с новенькой вагиной между ног. – Он так громко и радостно засмеялся этому, что нам сделали замечание.

Однако работал этот высоченный разукрашенный ребенок в бабьем наряде отлично. Лишь бы кто-нибудь из покупателей иногда замирал, разглядывая его шокирующий вид – это было для него наградой. А Олег продолжал сосредоточенно разгребать оборудование с вещами для распродажи, аккуратненько поправлять вешалки, развешивать женские шмотки, которые так любил, в соответствии с размерным рядом. Крупные размеры иногда откладывал, чтобы примерить. Его юные фанаты, тоже в платьях и макияже, иногда заходили за автографом, совместной фотокарточкой или просто поболтать, получить совет. Они выглядели поскромнее, он был явный духовный лидер. В тот день я увидел и его девушку. Довольно симпатичная, припудренная куколка, которую скорее хочется обдрочить, чем трахнуть. Она зашла поздороваться. Но я не заметил в ней обожания и страсти к Олегу, скорее показалось, что это просто какие-то отношения из тщеславия, когда девчонка выбирает себе мужика как редкое украшение. Хотя и такое, наверное, может деформироваться в любовь – что я знаю об этом?

Когда пообедал, силы меня покинули. Я подошел к администраторше и сказал:

– Привет, Юля.

– О, я как раз тебя ищу. Выйдешь опять в ночь?