Евгений Алёхин - Рутина

«Остин» был довольно дерьмовым магазином повседневной одежды, зато сюда брали кладовщиков без опыта работы. Для меня слово «кладовщик» всегда значило много, всегда было предчувствие, что я поработаю на такой должности. Работа мне нравилась.

Нас взяли двоих в один день – меня и семейного парня лет тридцати. Соискателей было довольно много, но мне как-то удалось обмануть отдел кадров, прикинуться порядочным человеком с простыми чистыми мечтами.

Я сказал, что собираюсь жениться в конце года, что закончил ПТУ по специальности «краснодеревщик», что работал на стройке, но из-за кризиса перестали платить.

И что мне нужно место, где я проведу несколько лет, и что цель моя – стать директором магазина раньше тридцати.

– У нас такое вполне возможно. За два-три года.

Так в двадцать три у меня наконец появилась трудовая книжка.

От прошлых кладовщиков остался просто дикий беспорядок. Поэтому первые смены мы выходили вдвоем. Магазин был не очень большой, обычно работали директор, один кассир, администратор, кладовщик и продавец-консультант. У директора была пятидневка, остальные по графику – два на два. Первые три дня мы стажировались и одновременно приводили склад в порядок. Один из нас принимал новый товар, бипировал, заполнял накладные и вбивал в базу данных. Второй выкидывал все шмотки из складских ячеек и складывал все аккуратно, в соответствии с размерным и модельным рядами. Саша, парень с заедами в уголках рта, был нашим директором. Он никогда ничего не делал, но всегда радовался, когда другие хорошо работали:

– Классно, ребята. Неужели у нас будет нормальный склад, – говорил он, потирая ладошки.

Он был моим ровесником, но выглядел младше, наверное, потому что он был очень пошлым и глупым. Я сразу его невзлюбил.

В общем, я быстро втянулся. Смена начиналась в десять или в восемь утра (в зависимости от того, была ли поставка нового товара), заканчивалась в половине одиннадцатого вечера. Когда все хранилось на своих местах, было совсем просто. Следишь за тем, чтобы в зале было по одной вещи одного размера (тебе приносят список необходимого, как только что-то покупают), поддерживаешь чистоту на складе, принимаешь новый товар. Было два перерыва на обед по полчаса, помимо этого можно было отходить в туалет. В середине дня я предпочитал дрочить, вспоминая какой-нибудь свеженький секс с Леной. Понемногу себя распалял, потом выходил через склад в торговый зал, пряча эрекцию, доходил до туалета, мыл руки, запирался в любимой кабинке и справлялся за полторы минуты.

– Женя, у нас принято предупреждать, когда выходишь в туалет, – сказал мне Саша, и это было первым тревожным звонком.

– Но я не могу.

– Что значит «не могу»?

Я попытался объяснить, что не смогу поссать. Он уставился на меня так, будто ситуация, которая с нами происходила, цитировала какую-то антинаучную фантастику. Я пожал плечами.

– Попробую. Но так нельзя, я все-таки человек свободный. После такого унижения поссать не могу.

– Но я твой начальник, – сказал он.

– Я разве плохо работаю?

– Работаешь хорошо, но не надо выступать.

– Если я начну выступать, у тебя лицо треснет, Александр.

Когда я получил от него первую зарплату, он похвалил меня, но попросил следить за языком. А потом еще раз – на планерке, перед всеми сказал:

– Я рад, что у нас появился такой работник, но я категорически прошу тебя быть посдержаннее.

Ладно, я подумал, что буду потихоньку пробивать оборону, пока мне не будет позволено ходить в туалет без предупреждения. Я говорил: «Саша, я в туалет, можно?», и когда он кивал – а он не мог, конечно, мне отказать, поэтому я вообще не понимал смысл этого правила, – то я добавлял, искривляя голос: «какать», или «писать», или «дрочить». У него было несколько вариантов реакций: усмехнуться, ударить себя по колену, пожевать губы, помотать головой.

– Как сам, пупсик? – спрашивала Лена, когда я приходил. Она готовила ужин, тушила овощи, добавляла ворованную фасоль «Пиканта» или соевое мясо. Сама почти не ела перед сном, я же плотно наедался. Потом она заворачивалась в пищевую пленку, смазав тело медом и перцем, я еще сверху накрывал ее одеялом. Такой способ похудения. Она лежала неподвижно, а я читал ей книги «Дорога на Лос-Анджелес», а потом «Подожди до весны, Бандини». По главе, потом мы по очереди мылись и ложились в постель.

Раз в выходные мы скатались в один из супермаркетов «Мега», и скоро это стало нашим регулярным занятием. Воровство. Мы выносили всякие штучки для уюта из «Икеа», еду из «Ашана» и очень много одежды из «Топшоп/Топман», иногда из менее модных «Бершка», «Пулл энд беар», «Спрингфилд» и, когда ставилось совсем скучно, заходили в «Нью-Йоркер». Если я шел в гости к кому-то из друзей или знакомых и у него был мой размер, то я обязательно брал несколько вещей, чтобы он мог взять что-нибудь на выбор. На работе я скоро тоже перестал скрывать, что так провожу выходные: кассиры, администраторы, продавцы-консультанты иногда просили что-нибудь спиздить для них. Кроме Саши, с ним я таким не делился.