Эми Тан - Долина забвения

На следующий год, по сообщениям матери, Флора изменилась, став более спокойной. Она еще короче остригла волосы, сделав прическу довольно невзрачной. Флора подолгу гуляла в парке и рисовала в альбоме для набросков. Мать однажды спросила, можно ли ей взглянуть.

— Как хотите, — ответила Флора.

Мать видела, что Минерва восхищается всем, что делает Флора, на что девочка, казалось, почти обижалась: она только вздыхала в ответ и уходила. Мать оказалась более взвешенной в своих оценках — это качество она приобрела в «Тайном нефритовом пути».

— Довольно интересная перспектива. Она создает оптический обман. Я вижу это так, но в любом произведении искусства каждый видит что-то свое.

Флора ответила:

— Именно это я и хотела изобразить — несколько перспектив, но у меня пока не получается сделать это правильно.

В первый раз Флора по-настоящему заговорила с матерью. Когда та представилась ей как миссис Даннер, Флора сказала:

— Я знаю, кто вы такая: вы пытались сделать из нас кинозвезд.

@@

В тысяча девятьсот тридцать седьмом году, окончив школу, Флора отправилась в колледж, и моя мать не знала, в какой именно. Она продолжала снимать домик в Кротон-он-Гудзон, чтобы была возможность вернуться туда летом, если Флора тоже там появится. Но Флора не появлялась, и мать была в отчаянии.

Я собиралась ответить на ее письмо, но на страну обрушилась война с Японией. То тут, то там происходили военные столкновения. В августе при бомбежке южного Шанхайского вокзала почти все, кто там находился, погибли. А потом бомбы китайских ВВС случайно упали на набережную Бунд, в другой день одна упала на универмаг «Искренний», разрушив его. И несмотря на то что Международный сеттльмент располагался вне зоны военных действий, каждый раз, когда это происходило, мы гадали, действительно ли находимся в безопасности. Когда японцы окружили сеттльмент, они были готовы схватить любого китайца с антияпонскими настроениями, которому удалось пробраться через их кордоны. Таких оказалось немало. Но спустя всего несколько дней после очередной бомбежки снова открывались ночные клубы. Жизнь, как ни странно, продолжалась. Каждый день Верный просил меня не приближаться к Нанкинской улице, не подходить к периметру сеттльмента. Он боялся, что, будучи американкой, я потеряю осторожность и решу, что могу ходить там, где мне вздумается.

— Ради моего спокойствия, — говорил он, — я хочу, чтобы ты считала себя китаянкой. Не бывает безопасности наполовину.

@@

В январе тысяча девятьсот тридцать восьмого года Верный вложил мне в руку письмо. Оно пришло от Флоры, и было адресовано «дяде Верному». В первый раз его назвали «дядей», и Верный так расчувствовался, что у него выступили слезы.

@

26 декабря 1938 года

Дорогой дядя Верный!

Если Вы за прошедшие девять лет получали от меня благодарственные письма, то их писала не я. Я вообще не знала о Ваших письмах — до сегодняшнего дня. Минерва Айвори, моя бывшая мать, перехватывала и письма, и подарки. Прежде всего хочу сказать, что на меня произвело большое впечатление, что Вы сохранили запонки моего отца, его автоматическое перо и сборник стихов. Должно быть. Вы с моим отцом были очень хорошими друзьями, раз Вы обеспокоились тем, чтобы отправить его вещи из самого Китая. Так что я хочу поблагодарить Вас за то, что Вы их прислали. Для меня это и правда много значит.

Также хочу поблагодарить за подарки на Рождество, особенно за маленькую нефритовую лошадку. Я и не знала, что это мой знак по китайскому гороскопу. Я полагаю, что рубины, которые у нее вместо глаз, ненастоящие? Очаровательный браслет-амулет я с удовольствием бы носила в десять лет: тогда я просто обожала такие вещи. Вы даже не представляете насколько. Вообще я немного удивлена, что Вы смогли так верно угадать, что может понравиться девочке.

Кстати, пока я искала Ваши письма, я наткнулась на те, которые были написаны отцом. В них недвусмысленно говорилось, что моя настоящая мать — не Минерва Айвори (она просто лгунья, которая писала Вам письма от моего имени). Я всегда об этом подозревала, и по множеству причин, в которые я сейчас не буду вдаваться, я была очень этому рада. Но узнав, что она мне не мать, я, естественно, начала задаваться вопросом, кто же моя настоящая мать. В последнем своем письме отец сообщал Минерве, что женился на женщине в Шанхае и она ждет их общего ребенка (меня). Беда в том, что он не сообщил ее имени. Понимаю, что спрашиваю наобум, но Вы, случайно, не знаете имя моей настоящей матери? Я понимаю, что все это было очень давно, и, насколько я знаю, она тоже умерла во время эпидемии, как и отец. В любом случае это уже не так важно. Мне просто любопытно. Но если она жива и Вы ее знаете, передавайте ей привет из Нью-Йорка.