Эми Тан - Долина забвения

Процветающий старательно протянул последнюю ноту, потом насладился долгими, слишком долгими аплодисментами, а затем объявил, что пора преподнести Воздушному Облаку свадебные подарки. Первыми стали традиционные для каждой куртизанки серебряный браслет и отрез шелка. «Выпьем же за них!» Гости подняли чаши, запрокинули головы и одним глотком осушили вино. Следующим подарком стал небольшой диван в западном стиле, обитый розовым сатином. «Поднимем же за него две чаши!» Вскоре последовали и другие подарки. Наконец Процветающий подарил Волшебному Облаку самый желанный подарок: конверт с деньгами — первый месячный заработок. Она увидела сумму, ахнула и потеряла дар речи от неожиданности, а по ее щекам заструились слезы. Но пока было неизвестно, отчего эти слезы — от того, что она получила гораздо больше, чем ожидала, или наоборот. Гости снова подняли чаши. Волшебное Облако уверяла, что больше не выпьет ни капли. Лицо ее пошло красными пятнами, и она призналась, что чувствует, как потолок качается в одну сторону, а пол — в другую. Но Процветающий ухватил ее за подбородок и заставил выпить вино, а затем, подстрекаемый друзьями, налил ей еще. Но тут Волшебное Облако издала громкое бульканье, а затем ее стошнило, и она упала на пол. Золотая Голубка, чтобы побыстрее выпроводить гостей, сразу же подала знак музыкантам, чтобы те начали играть прощальную песню. Процветающий ушел с ними и даже не оглянулся на Волшебное Облако, которая лежала на полу, жалобно бормоча извинения. Воздушное Облако попыталась приподнять и усадить ее, но девушка в полуобморочном состоянии снова безвольно откинулась на спину, будто снулая рыба.

— Ублюдки, — проворчала Золотая Голубка. — Перенесите ее в ванну и проследите, чтобы она не захлебнулась.

Я видела много свадеб. Красавицы, что помоложе, заключали контракт за контрактом, с перерывами едва ли в неделю. Но постепенно они старели, глаза их сияли уже не так ярко, и однажды время свадеб для них заканчивалось. А потом наступал день, когда Золотая Голубка говорила красавице, что ей пора «нанять паланкин» — это был вежливый способ сказать, что куртизанку выгоняют из дома. Я помню день, когда плохую новость сообщили Розовому Облаку. Мать и Золотая Голубка вызвали ее в кабинет, а я в это время занималась в Бульваре — в комнате, отделенной от кабинета большими стеклянными дверями. Я слышала, как Розовое Облако повысила голос. Золотая Голубка зачитывала ей цифры доходов, говорила о снижении спроса. Но почему мне так хорошо был слышен их разговор? Я подошла к двери и увидела, что она прикрыта неплотно, а между полотнами виднеется щель в полдюйма шириной. Я слышала, как Розовое Облако смиренно молила, чтобы ей разрешили остаться еще на некоторое время, ссылаясь на то, что один из клиентов вот-вот должен стать ее покровителем. Но Золотая Голубка и мать были непреклонны и безжалостны. Они предложили ей другой дом, куда она могла бы переехать. Розовое Облако стала говорить громче и яростней. Они оскорбили ее, сказала она, если посчитали обыкновенной шлюхой. После этих слов она выбежала вон. Несколько минут спустя я услышала, как она завыла — в точности как Карлотта, когда ей прищемят лапу дверью, — надрывный звук, казалось, исходил из самого нутра, из глубины сердца. От этого воя мне стало нехорошо.

Я рассказала Волшебному Облаку о том, что случилось с Розовым Облаком.

— Каждой из нас уготована та же участь, — ответила она. — Однажды судьба привела нас сюда и когда-нибудь уведет отсюда. Может быть, в следующей жизни мы будем счастливее: пострадаем сейчас — потом будем страдать меньше.

— Она вообще не должна страдать! — возразила я.

Через несколько дней комнаты Розового Облака заняла Пышное Облако. Она ничего не знала о том, что там происходило — ни о скачках, ни о вздохах, ни о слезах, ни о тоскливом вое.

Несколько недель спустя, ближе к вечеру, я сидела в будуаре у Волшебного Облака. Мать была слишком занята, чтобы пообедать со мной: ей требовалось отправиться в какое-то неизвестное место, чтобы встретится с каким-то неизвестным человеком. Волшебное Облако пудрила лицо, готовясь к долгой ночи, — впереди у нее было три приема: один в «Тайном нефритовом пути», а два других — в домах в нескольких кварталах от нашего.

У меня накопилось к ней множество вопросов: «А это настоящие жемчужины? Кто их тебе дал? С кем ты сегодня встретишься? А к себе его приведешь?»

Она рассказала, что жемчужины — это зубы дракона и ей подарил их один герцог. Сегодня вечером он окажет ей честь своим присутствием, и, конечно, она проведет его в свои покои, чтобы насладиться чаем и разговором. Я рассмеялась, а она притворно обиделась на то, что я ей не поверила.