Эми Тан - Долина забвения

Войдя в кабинет матери, я застала ее с Золотой Голубкой за обсуждением планов на день. В домашнем халате, с распущенными волосами она мерила шагами комнату.

— Сегодня вечером приходит старый сборщик налогов, — говорила мать. — Он обещал, что, если уделить ему особое внимание, он не обратит внимания на наши долги. Посмотрим, не соврет ли хитрый старикашка на этот раз.

— Я пошлю записку к Алой, — сказала Золотая Голубка. — К куртизанке из «Дома весеннего покоя». Она сейчас берется за любую работу. Я посоветую ей надеть что-нибудь темное, темно-синее. Розовый не идет тем, чья молодость давно миновала: ей следовало бы об этом знать. Еще я велю повару приготовить твою любимую рыбу, но без американских специй. Я знаю, что он любит тебя побаловать, но она ему никогда не удается. И в итоге страдаем мы все.

— У тебя есть список гостей сегодняшнего вечера? — спросила мать. — Я больше не хочу видеть у нас импортера из «Смайта и Диксона». Ничему из того, что он говорит, нельзя верить. Он просто вынюхивает, как бы получить что-нибудь, не отдавая ничего взамен. Мы сообщим его имя Треснувшему Яйцу, чтобы его не пускали дальше ворот…

Уже был почти час дня, когда они с Золотой Голубкой закончили говорить о делах. Она оставила меня и пошла в свою комнату переодеться. Я расхаживала по кабинету, а за мной семенила Карлотта. Но стоило мне остановиться, как она тут же принималась тереться о мои ноги. Круглый столик был завален безделушками — некоторые из ее поклонников дарили ей сувениры, еще не зная, что она предпочитает деньги. Золотая Голубка продавала те безделушки, которые матери не нравились. Я поднимала каждую из вещиц по очереди, а Карлотта подпрыгивала и обнюхивала ее. Янтарное яйцо с застывшей внутри мухой — от этой вещи мать точно избавится. Птичка из нефрита и аметистов — а вот ее она может оставить себе. Коробка, где под стеклом наколоты бабочки из разных стран — вот этот подарок она, должно быть, ненавидит. Картина с зеленым попугаем — мне она очень понравилась, но мать вешает на стены только картины с голыми греческими богами и богинями. Я полистала иллюстрированную книгу под названием «Мир океанов», задерживаясь на картинках ужасных чудовищ, а потом взяла увеличительное стекло, чтобы лучше рассмотреть названия книг в шкафу: «Религии Индии», «Путешествия в Японию и Китай», «Агония Китая». Я наткнулась на книгу в красной обложке с черным оттиском силуэта мальчика в военной форме, стреляющего из винтовки. «Под флагами альянса: история боксеров». Между страницами была вложена записка, написанная аккуратным школьным почерком:

@

Дорогая мисс Минтерн!

Если Вам когда-нибудь понадобится помощь американского парня, который знает, как подчиняться приказам, примете ли Вы мою добровольную помощь? Если Вы того пожелаете, я готов во всем содействовать Вам.

Ваш преданный слуга, Нед Пивер

@

Интересно, приняла ли мать его предложение стать ее «преданным слугой»? Я прочитала то, что было на странице со вложенной запиской. Там рассказывалось о солдате по имени Нед Пивер — ага! — который сражался во время восстания боксеров. Мельком проглядев текст, я решила, что Нед был скучным, послушным парнем, который всегда выполнял приказы. Мне никогда не нравилось все, что было связано с Боксерским восстанием. В тысяча девятисотом году, когда оно было в самом разгаре, мне было всего два года, и я думала, что вполне могла погибнуть в той резне. Я прочитала книгу о юноше, который поклялся в верности братству боксеров, когда миллионы простых жителей Китая страдали от голода из-за наводнения, случившегося в этот же год, и из-за засухи, наступившей на следующий год после наводнения. Когда до них дошли слухи, что их земли собираются отдать иностранцам, они убили около двухсот белых миссионеров и их детей. В одном из сообщений говорилось о храброй маленькой девочке, которая сладко пела, пока на глазах родителей ее ударом меча не отправили на небеса. Каждый раз, когда я представляла себе эту картину, я трогала свое нежное горло и тяжело сглатывала.

Я посмотрела на часы. Новые стрелки показывали два часа дня. Я ждала почти три часа с тех пор, как мама объявила, что мы идем обедать. И вдруг голова и сердце у меня словно взорвались отчаянием. Я разорвала записку от Неда Пивера, шагнула к столику с сувенирами, подаренными матери, и швырнула коробку с бабочками на пол. Карлотта испуганно метнулась прочь. Я сбросила на пол аметистовую птицу, увеличительное стекло, яйцо из янтаря, потом оторвала обложку от «Мира океанов». В комнату вбежала Золотая Голубка и с ужасом уставилась на устроенный мной беспорядок.