Дмитрий Бавильский - Красная точка

Вася смотрел на подруг и не понимал их. Особенно теперь, когда происходила с ними постоянная внутренняя весна. Пыльца выступала на девичьих лицах и пушилась непостижимой привлекательностью. Сильной стороной Васи была логика, казалось, ею можно объяснить (и, значит, победить) любое событие, однако стоило задуматься о нимфах из кланчика, как сознание запускало расфокусовку и невозможность сосредоточиться, стрелой отстреливающую почему-то в направлении коленок, на которые раньше Вася никогда не обращал внимание.

На политинформациях по вторникам и пятницам говорилось одно, а из «Ригонды» неслось совершенно другое – про диссидентов и войну в Афганистане, о которой почему-то вне дома не принято говорить. «Ограниченный контингент», и всё тут. Пару раз, придя с работы, отец рассказывал матери про хлопоты знакомых, отмазывавших детей от армии, ведь теперь они могли «загреметь в Афган», а это опасно и совершенно непредсказуемо.

Мама садилась напротив отца и всегда молча слушала, что там у него накопилось в больнице за день. Это так у них испокон повелось: мать приходила с работы днём, прибирала и готовила, отец возвращался вечером, сразу же шёл ужинать. Мама садилась рядом, спиной к окну, отец рассказывал новости, и рассказам его не было конца. Просто не больница, а информагентство какое-то.

Вот и теперь он говорит о новом главвраче и его нововведениях, говорит сочувственно и с пониманием, ибо Роман Владимирович – его старый товарищ, может быть, теперь ему, единственному беспартийному завотделением в городе, будет немного попроще?

Вася читает книгу (радио они с отцом слушают почему-то, только когда окончательно стемнеет – отец отойдёт от больничных бед, отдохнёт с «Литературкой» у телевизора, и вот только тогда, будто бы восстановившись, начинает опять воспринимать окружающую его в квартире действительность – Васю, Ленточку, деда Савелия), одним ухом улавливая родительские разговоры. Романа Владимировича он неплохо знает, как и жену его, тётю Тиру и сына их Бровку, с которым однажды он вместе был в пионерском лагере на озере Кисегач.

А в выходные они встречаются с семейством Романа Владимировича на загородном пикнике. Папа его не особенный любитель прогулок в лес, но, видимо, новый начальник позвал и нельзя отказаться. Дружба дружбой, но Вася замечает, как приосанился бывший рентгенолог, ставший всесильным администратором, и какие в нём сгустились изменения. И с позвоночником его, будто бы ныне не гнущимся, и с выражением лица, и с властными интонациями, которые, впрочем, справедливости ради, были свойственны Роману Владимировичу и раньше, особенно в разговорах с тётей Тирой.

Да-да, есть такие люди, что не могут, а может быть, не хотят скрывать подлинности натуры, без помех транслируя её вовне, и, возможно, именно поэтому становятся начальниками с невозмутимой лёгкостью, как если так оно и должно быть. Только так и никак иначе.

Понятно, что новое назначение отмечается коньяком и закусками, приготовленными на мангале, Роман Владимирович всячески всем показывает, что в его отношениях с Васиными родителями ничего не поменялось. Но очень уж нарочито выходит.

Впрочем, и в дружеское общение, вне даже намёка на какую бы то ни было начальственность, легко и просто вплетать покровительственные нотки, заступая на чужую территорию, не снимая обуви. Для своих оставаясь своим, Роман Владимирович, тем не менее, заметно отчуждён, почти как сосны, окружающие опушку, избранную для пикника: безмолвные и равнодушные, эти деревья, совсем не привыкшие к людям, растут будто бы рядом но, на самом-то деле что им вся наша теплокровная гекуба ?

Роман Владимирович давит авторитетом, выказывая осведомлённость в актуальных политических тенденциях, то есть в едва ли не главном дефиците советской реальности, основанной на слухах и домыслах. Ведь дефицитные предметы быта, одежду или продукты всё-таки можно найти, отыскать, отрыть, отоварившись через знакомых или как повезёт, но пробиться к тому, что происходит вокруг советского леса, практически невозможно. А Роман Владимирович, даром что партийный человек и всесильный начальник, посещающий закрытые беседы и лекции московских инструкторов из ЦК КПСС, знает, что к чему. Выпив армянского, он просвещает паству на предмет последних событий в Кремле и в Афгане, в ГДР и даже в Америке, до которой, кажется, дальше, чем до Луны.