Богомил Нонев - Одежда — церемониальная

И вот этот самый министр увидел меня на том самом приеме — несколько месяцев спустя после несостоявшегося визита, — извинился еще раз и спросил, какие у меня планы на следующее воскресенье. У него есть вилла в одном из близлежащих курортных поселков, и он хотел бы собрать у себя друзей. Будут некоторые послы и, разумеется, другие люди. Считаю ли я, что смогу…

— Разумеется, — говорю я, — для меня будет большим удовольствием не только увидеться с вами в следующее воскресенье, но и, если возможно, познакомиться с новыми картинами вашей супруги. Я слышал, что скоро открывается ее выставка, это правда?

Господин министр никак не мог скрыть, что мой вопрос ему приятен, потому что сам он вовсе не разбирался в живописи, но творчество супруги, вероятно, занимало не последнее место среди известных ему великих художников.

— В сущности, — сказал он, — это один из поводов… Мы устраиваем нечто вроде неофициального вернисажа, на котором будут присутствовать только друзья…

Таково было второе происшествие.

Дальше оба они встретились и пошли рука об руку.

Стояла страшная жара. В это время года, которое мы по привычке называли весной, здесь обыкновенно не бывает дождей. Я колебался в выборе костюма, надо было одеться и удобно (мы же на виллу едем!), и не совсем по-домашнему. В таких случаях исход душевной борьбы зависит от решающего вмешательства жены:

— Это совсем не годится!

Я смущенно смотрю в зеркало.

— Да еще этот галстук!

Не могу понять, чем плох этот костюм и тем более галстук, но безмолвно переодеваюсь. Что делать, мы вращаемся в кругах, где по одежке встречают, это уж точно, а вот провожают ли по уму — это будет известно когда-нибудь, но не скоро.

Потом мы начинаем рассчитывать время. До курортного городка шестьдесят километров. Точнее, 62. Так указано в карте автомобильных дорог. Ехать по северному шоссе — очень пыльно, ехать по южному — там, кажется, ремонтируют полотно и неизвестно, кончен ремонт или нет. Хорошо, что вилла находится рядом с отелем, где меня немножко знают, можно будет заехать туда и отдохнуть. Да, так мы и сделаем, надо даже выехать пораньше, потому что в дороге все бывает, а если приедем раньше времени, то завернем в отель.

Сколько раз я убеждался, что напрасно усложняю себе жизнь! Приехали мы вовремя, вошли в дом на несколько минут позднее указанного в приглашении времени, после чего еще с полчаса съезжались другие приглашенные: посол с супругой, о которых я уже упоминал, посол арабской державы, два профессора-медика, один литератор и несколько людей неясных профессий, но очевидно состоятельных — депутаты, члены правлений банков и акционерных обществ.

Мы находились посреди обширного парка с огромными каштанами и смоковницами, с широкими полянами, на которых вразброс были поставлены цветные зонты, белые столики и стулья. Два официанта развозили сервировочные столики на колесах и предлагали виски, джин, кампари, а к ним — в знак того, что мы действительно обедаем на уровне, — не какое-нибудь соленое печенье или миндаль, а ломтики моркови, крошечные головки брюссельской капусты, слегка обваренную спаржу; просто, изысканно и не перебьет аппетита.

Большинство присутствующих было незнакомо между собой, что создавало известную напряженность и усиливало всеобщее внимание к двум огромных немецким овчаркам. Может быть, это были хорошие сторожа, но сейчас они лениво терлись о ноги гостей и были предметом общего разговора. Ибо и собаки могут играть большую роль в социальном общении людей.

Я хорошо знал человека, с которым оказался рядом за столом. Он был профессором литературы, но до этого получил медицинское образование, потому что мог позволить себе учиться как угодно долго. Нескольких лет в Гренобле, а затем литературные интересы увлекли его по ту сторону океана. Там он окончил университет.

Сейчас он говорил супруге посла:

— Не понимаю, как можно жить в этой вашей идиотской столице! У вас есть города куда интереснее и красивее! Оу!

Он говорил, жеманно растягивая слова, при этом так по-женски манерничал, что смотреть на него становилось неприятно. Кроме того, его костюм был выдержан в чикагском стиле: спортивная ковбойка — но из тонкого шерстяного джерси, на шее пестрый шарфик — но шелковый, а чересчур узкие брюки никак не подходили для профессора, даже для профессора современной литературы. При этом держался он развязно.

— Я нахожу в жизни столько удивительного, что каждый день для меня богат новизной. Вот, например, ваш супруг. Ему уже за шестьдесят, не так ли? Да-а-а. В каком возрасте у вас послы выходят на пенсию? Или он еще не собрал материалов для своих дипломатических мемуаров? Оу, у вас в стране такая скука с этими мемуарами! Каждый пишет мемуары! При этом бездарно! Здесь не поможет никакой литературный редактор…