Владимир Рафеенко - Долгота дней

Каждый раз, выйдя из дома и убедившись, что находится, таки да, в Киеве, Вересаев пытался рассказать о своих ощущениях.

— Понимаешь, Лизка, — рассуждал он по дороге к остановке, — имеется чувство, будто вот так пошел поезд моей довоенной жизни. То есть прямо. А вот так, то есть хрен его знает куда, — совершенно другой поезд, к которому мой вагон почему-то взяли и прицепили.

— Приблизительно товарный, — сказал Гредис.

— Понимаешь? — морщил лоб Николай. — И теперь я еду как-то вот так. Как-то все не туда, куда направлялся раньше…

— Так, может, это и не так плохо?

— Кто его знает, — пожал он плечами. — Я ж не знаю, куда направлялся, Лизка! И уж тем более — куда еду сейчас. Так что, может, оно и неплохо, но трудно. — Он помолчал, разглядывая ее формы. — Так я это к чему. Пожалела бы ты меня по-женски, а? Сама подумай, если уж мы все равно померли, какая разница? А с Сократом я договорюсь. Он на улице пару минут погуляет.

— Идиот, — сказала Лиза Элеонора и, запрокинув голову, посмотрела в высокое киевское небо.

— Не понимаешь ты душу мою, Лизка! — заявил Вересаев и прикурил папироску.

— А чего ж ее понимать, — проворчал Гредис, — водку с портвейном не мешай, Коля, и поезд твой поедет куда надо.

— Не делай вид, что у тебя с этим все в порядке, — скривил губы Николай. — Небось, правое полушарие с левым разъехались в разные стороны? Ну, не таись, профессор! Будь мужчиной, посмотри горькой правде в глаза!

— Что ж, — Сократ пожал плечами, — с начала оккупации имею весьма дискомфортное ощущение многовариантности мира. Думал, это что-то вроде психического расстройства. Но в Киеве ощущение это усилилось стократ. Так что допускаю, что Z в какой-то момент перескочил в какой-то специфический инвариант реальности.

— То есть?

— Вместо того чтобы стать индустриальным ядром единой, свободной, независимой Украины, мы плавно, но при этом внезапно, оказались в жопе. Думаю, так проявил себя рок Дикого Поля. Наш личный удел, на который мы всегда были обречены. Впрочем, вряд ли эти рассуждения имеют практический смысл. Найдется множество здравомыслящих людей, которые мне тут же возразят…

— Что же именно?

— Скажут, что Z-жители, и, следовательно, мы с вами, сами призвали в свой дом войну, колорадских жуков, укроповых мальчиков, призраков Розы Люксембург, двадцати шести бакинских комиссаров, Сакко и Ванцетти и прочую нечисть. Самое печальное, что я не знаю, как им ответить, чтоб не оскорбить.

— А по-моему, смысл очень даже имеется, — вздохнул Вересаев. — Что-то в этом роде случилось со мной лет сто назад. Представьте, спешил я на свою первую свадьбу. Поезд дальнего следования. Купе с половиками и занавесками. Прокуренный тамбур. Ресторан. Советский коньяк. Я метеором мчался сквозь пространство и время, думал о жизни. Подводил итоги, выбегал на перрон покурить. Говорил с народом моей страны. Не поверите, в те годы был я прекрасен, как юный Аполлон. Многие девушки охотно переживали со мной лучшие моменты своей интимной жизни, о чем, конечно, здесь не время и не место. В общем, холостяцкий тур-футур. Лифчики и женские трусики, доложу я вам, валялись по всему вагону. Честно говоря, угар в стиле позднего рококо…

— Как Аполлон, значит? — уточнил Сократ.

— Точно! — кивнул Коля. — И вот просыпаюсь как-то, смотрю — в окошке солнце за полдень клонится. Вагон дремлет в каком-то тупике. Вышел, осмотрелся — никого. Бабочки-лимонницы порхают над рельсами. От леса тени длинные. Запах креозота и нагретых шпал. Вдалеке кричит вечерняя электричка. Пусто и хорошо. Красота. Самое странное — чемоданчик мой так и остался со мной. И бумажник никто не взял. Каким-то непостижимым образом вагон, в котором сладко спал ваш покорный слуга, оказался отцеплен от состава. И все пропало, как сон. Вся поездка. Еле добрался домой.

— На свадьбу так и не попал? — спросил Сократ, всматриваясь в номера автобусов, беспрерывно подъезжающих и отъезжающих от остановки.

— Почему же? Попал, конечно, но уже не в тот раз и не с той девушкой. Кстати, вы помните, сколько мы тут проживаем и где?

— Где — понятно. Улица Донецкая, район Севастопольской площади, Киев. Квартиру, судя по всему, снимаем. А вот у кого и за какие деньги — это действительно загадка… Водки бы выпить, — добавил Сократ невпопад и облизал потрескавшиеся губы.

Лиза тяжело вздохнула.

— Это все потому, что живем одним днем, — убежденно кивнул Вересаев. — И не то чтобы ничего не менялось. Каждый день на другой не похож.