Владимир Рафеенко - Долгота дней

— Крест, котик, заяц, веники. Не пойму я что-то. — Сократ устал как собака. Опершись руками о край колодца, старательно всматривался в мерцающее у самой поверхности воды изображение. — Ты, милок, как в Киеве оказался? Вчера ведь только у нас парился и о дороге не помышлял? Я почему спрашиваю. Обычно такие, как вы, попадают в места совсем иные…

Ивану Ивановичу, наконец, удалось распластаться у самой поверхности зеркала и говорить, экономя дыхание. Чувствуя, как сковывает сердце ледяная днепровская вода.

— Не знаю, давно это было.

— А ты вспомни!

— Мы пошли в парилку на очередной заход точно по указателям…

— Это когда уже водки выпили? — уточнил Вересаев.

— Само собой, — расплылся Иванов зелеными пузырями. — Ну и двинули по стрелкам. Федя шутил, что без них парилку ни за что не отыскал бы. Хорошо на грудь приняли. Значит, парились мы себе и парились, а потом фуфел мохнатый нарисовался, а уж затем в комнате, которой нет…

— Малахитовая? — уточнил Сократ.

— Да вроде! Дело не в этом. Нибелунги, вот что! — вспомнил Иван и яростно вскричал. — Маленькие, сука, сволочи мохнатые. По-русски говорят отлично, между прочим. Когда захотят. Но с нами только по-украински. На хрена, спрашивается?! Кому голову хотели задурить?

— Понятно, — объяснил Гредис Вересаеву, — им загадки загадывали, дальнейшую судьбу определяли, а они ни черта понять не могли.

— По-украински? — удивился Николай. — С прочими на их языках говорили, нет? Даже с бурятами, помниться, общались по-бурятски.

— Эти двое — борцы за идею! — пояснил Гредис. — Эй, мужчина, ты чего сюда приехал?

— Украину спасать! — ответил Иван Иванович чистую правду. — Какая разница, зачем?! Три года крест свой несу! Мочи нет, приезжайте! Змея свиного вы должны истребить. Змей во всем виноват. Шоколад-шоколад! Заяц, котофейчик, медведи в фисташках, феерия вкуса! Купить и съесть! С цельными лесными! Экстра-черный! Белый-белый! С молочно-кремовой! Миндальное пралине! Гребаные нибелунги! Сахар жженый — военное лакомство! Архангел на палочке! Архангеле Михаиле, моли о нас, грешных!

— Вот видишь, — назидательно проговорил Гредис, обращаясь к Вересаеву, — он спасать Украину приехал. Потому с ними нибелунги на мове и говорили. Если бы эти два ушлепка знали язык, уже б в Раю с Авраамом херес потребляли. А так в Киеве. Впрочем, это-то и странно… Эй, друг, я не понял, ты в Киеве-то чем занимаешься? — крикнул банщик медленно расплывающемуся изображению Ивана Ивановича. — Что поделываешь на Подоле, говорю? Как найти тебя, парень?

В этот момент где-то возле бани ухнуло. Закачалась земля под ногами. С потолка посыпалась крошка. Крышка колодца самостоятельно стала закрываться, медленно входя в пазы. Вересаев пытался удержать едва поскрипывающий ворот, но не смог. Новый взрыв швырнул их на пол. После этого минут пятнадцать било один в один. И каждый раз казался последним.

Когда обстрел закончился, и они смогли подняться на ноги, крышка колодца оказалась наглухо затворенной. Как Гредис ни пытался сколько-нибудь приоткрыть ее, не получалось.

— Сломалась, что ли? — испуганно проговорил Вересаев.

— Не дрейфь, Коля, — Сократ, бледный как мел, посмотрел на часы. — Тут ломаться нечему. Если что и выйдет из строя, так это ты или я. Закрылись ворота, вот и все. Так бывает. В папке Корнева есть об этом. Колодцу обстрел нипочем. Это не связано, я думаю… — Он задумался.

— И когда они откроются?

— Кто же их знает?! Пойдем домой, на сегодня дела окончены. Выпьем, в самом деле, водки. Лиза, девочка моя, — осуждающе покачал он головой, — я сколько раз тебе говорил, что в Псалтыри рисовать нельзя?

Гостиница «ИНК-Корпорейшн», бывшая «Украина», — едва ли не единственная в Z, не ухудшившая с начала оккупации качество обслуживания. Гиркавый подъехал с охраной к черному ходу. Набрал мобильный администратора, сегодня дежурившего в холле.

— Что там?

— Маршак в номере, вниз не спускался.

— Хорошо, будь на месте. Через минуту подключайтесь к камерам слежения.

— Пишем с того момента, как он въехал.

— От Первого к нему кто-то был?

— Нет.

— Из Центра восстановления?

— Тоже нет.

— Из бригад?

— С вечера тишина. Даже завтрак в номер заказывал!

— Хорошо, — Гиркавый дал отбой. — В общем, так, Карась, — повернулся он к заместителю и по совместительству начальнику личной охраны, мрачному низкорослому человечку, действительно имеющему физиономию снулой рыбы, — если звук или изображение пропадет, тут же ломай двери.