Владимир Рафеенко - Долгота дней

— Что с тобой, Орест Ипатьевич? Что с тобой, казачок? — она села на корточки перед ним и коснулась пальцами головы монстра. Тот застыл, уставившись черными немигающими глазами в лицо девушки. — Тебя кто-то испугал?! Кто, Орест Ипатьевич?!

— Бррддррдд, бзиц! Швифт, — сообщил казак и внезапно тоненько и печально свистнул. — И что я тебе говорил? У них войска, тоска, тоска! Тоска — орел, что в небесах парит, меж гор и над просторами лагуны.

— Какие войска, Блогер? Тебе что-то приснилось?!

— Нет! То есть да. — Страшила перестал беспомощно размахивать механическими конечностями, перевернулся на живот и медленно поднялся на длинные ноги. Аккуратно и тихо прошелся вокруг Лизы. Остановился, пожужжал, сделал еще один круг и по привычке уткнулся кабардинкой девушке в правое колено. — Мне страшно, одиноко, страшно, страшно, — сообщил он. — Мне так грустно! Они придут сюда. Они уже пришли. Шойгу, мойгу, бойгу. Ужас-ужас! Нарышкин, Скуратов, Шувалов, Зюганов, царь Грозный и царевич Петр. Впрочем, последний прожил всего два года, — печально сообщил Орест Ипатьевич и звякнул чем-то внутри металлической груди. — Степан Лопухин так веселился на его похоронах, что был сослан в Сибирь вместе со всей семьей. Но это к делу не относится, — он всхлипнул и снова пожаловался. — Ужас-ужас, Лиза! Триста девяносто пять ракетных комплексов. Пятьдесят восемь тяжелых ракет «Сатана», модификация один, два, три, четыре, пять — вышел зайчик погулять. Семьдесят ракет «Стилет», вот для Запада обед. Сто семьдесят один подвижный комплекс «Тополь», комплексы «Ярс» и «Тополь-М», приветик всем. И это не считая стратегических ракетоносцев, способных нести — о, Cuprum! — сотни ядерных зарядов. А еще бомбардировщики с ракетами, и пребольшой дальности, и прочие преужасные мелочи. — Страшила снова прижался холодным медным лбом к ее ноге. — И это все, конечно, чтобы миру мир! Хотят ли русские войны, когда плохие видят сны? Какие сны приснятся в смертном сне? Возьми на ручки! Возьми, а? — Блогер неловко подпрыгнул и снова упал на спину.

— Глупый, — проговорила Лиза, качая головой. — Ты меня почти напугал. А еще казак! Ведь это ты меня защищать должен, а не я тебя!

— Дурак, Блогер, дурак! — сказал из-под кровати Обам Обамыч, весело посверкивая синими бусинками глаз.

— Сам дурак, — заметила рассудительная, вежливая и доброжелательная грязнуха Груша. — Не бойся, Орест Ипатьевич! Мы не дадим тебя в обиду! Куклы Украины — все вместе сила силенная! Так ведь, Лиза Элеонора?

— Но у них шойгу, бойгу, мойгу! — пожаловался Блогер и всхлипнул.

— Шойгу ушел в тайгу! А ты сильный! У тебя национальная одежда! Правда, Лиза Элеонора? Ведь он — молодец?

— Орест Ипатьевич — герой! — кивнула Лиза. — Только гремит по ночам, спать мешает, а так очень даже гайдамак!

Зима стала весной, а потом попыталась стать летом. Объезжая заросшими бурьяном оврагами блокпосты, Лиза видела вокруг сухие выжженные пространства. Здесь должны были расти кукуруза и ячмень, пшеница или рожь, но росли только минные поля. Перелески. Военная техника на дорогах. Люди с оружием и без, в военной форме, в одежде цвета хаки. Война-война. Танки, бэтээры, укрепрайоны. Бомбежки, ночные перестрелки, минометный огонь. Чужие и свои, которые хуже чужих. Верить никому нельзя, но никто никому и не верит. Только Гредису и Николаю, Славе Кисевой, потому что она Кися, кошка, мяу-мяу. Ах, как много на свете кошек, нам с тобой их не счесть никогда. Оккупация, Путин, кокошник, и кремлевская снится звезда.

Своим куклам можно верить. Они знают, что ты сумасшедшая. Ты знаешь, что они сумасшедшие. Вы все знаете друг о друге. Такое общение приятно, потому как предсказуемо. Маме-Анне тоже верить можно, она где-то теперь живет в Украине, ведь ее убили в Москве. Лиза не знает точно, так ли это или нет. А если мама-Анна не живет, значит, Элеонора фон дер Нахтигаль — попросту сумасшедшая девочка, девушка-простушка. Не различает то, что есть.

Впрочем, того, что есть, того не счесть. И настоящих месячных у нее не было еще никогда. У сумасшедших так случается сплошь и рядом. После принятия особо полезных лекарств. Боль есть, а крови нет. Вся в сердце уходит.

В Интернете у Лизы завелась киевская знакомая для болтовни. Историк по профессии. Чтобы не отдавать себя всецело ужасам войны. Чтобы поговорить о женском. О разлуках, скуках, бантах, шляпах. О прошлом Третьего Рейха. О будущем «Пятого Рима». Похожая-похожая френдесса светлокожая! Милая-милая, знаете ли. В сети живет под ником «GirlPatriot». Жаловалась, что врач прописывает только типичные нейролептики, вроде хлорпротиксена, флюанксола, а потом и перазина. А ей хотелось бы атипичные. Атипичные, говорят, веселее. И гораздо-гораздо приятнее. Между прочим, прием флюанксола у несчастной GirlPatriot вызывает мучительные расстройства сна, к тому же невероятно сильную, страстную акатизию, что бы ни понимать под этим словом.