Тони Парсонс - Муж и жена

Она без всяких жалоб принимала боль, унижение и ужас своего состояния с тем добродушием и юмором, которые были ей свойственны всю жизнь.

Она встала, чтобы принести еще чаю, и улыбнулась мне за спиной Казуми, подняв брови и одобрительно кивнув. Я узнал этот взгляд. Я уже видел его, когда впервые привел в дом сначала Джину, а потом Сид. Этот взгляд означал — она прелесть.

Казумисидела с Пэтом на полу гостиной. Они рознакомились друг с другом, когда она делала фотографии Пэта в саду дома Джины. А я был одноременно взволнован и обеспокоен тем, что мой сын так хорошо ее помнит. Он ведь может рассказать Казуми Джине, а может случиться и того хуже — он расскажет о ней Сид. Как мне тогда выпутываться?

Казуми была добродушной и терпеливой. Она играла с ним в одну из его видеоигр, а он рассматривал ее с восхищенным любопытством. Я опасался, что мой сын понимает больше, чем мне хотелось бы. В свои неполные восемь лет он был уже умудрен жизненным опытом. Или, по крайней мере, опытом общения со мной.

Неужели у нас с Пэтом будет то же самое? Скажем, лет через тридцать или около того, когда я стану старым и больным, а мой сын будет уже совсем взрослым, он разведется ибудет думать о том, как начать все сначала? И когда я буду бороться с болезнями за свою жизнь, мой сын будет приводить в дом молодых женщин, чтобы я одобрил его выбор, ведя себя так, как будто он никогда до этого не был влюблен?

Казуми хорошо ладила с Пэтом. Они вместе смеялись, играли, и, хотя я понимал, что не должен сравнивать ее с Сид, которой досталась неблагодарная роль мачехи, я не мог ничего с собой поделать. Так мне просто легче.

Может, все было бы проще, если бы мы жили вместе? Нет, совершенно точно, все было бы по-другому. И пока Казуми и Пэт играли, я представлял себе, как сбегу вместе с ними. В Париж, в графство Керри или еще куда-нибудь. Я смотрел на своего сына и Казуми и понимал, что начать все сначала еще совсем не поздно. И пока я размышлял о бесконечной доброте, отражавшейся на лице моей матери, я ошущал неодолимое желание взять с собой и ее тоже. Для того чтобы она успела посмотреть те красивые места на нашей планете, которые не видела никогда в жизни. Пока еще не слишком поздно. Мне вдруг захотелось увезти их всех вместе подальше отсюда.

Вошла мама с чаем и печеньем. Я показал ей брошюры, которые принес с собой. Она осторожно взяла их в руки, как будто потом книжки нужно было отдавать настоящему владельцу.

— Нашвилл, мам. Место, где зародилась традиция кантри. Послушай, мама. Мы можем поехать все вместе. С Пэтом. В отпуск. С Казуми, если она будет свободна. Настоящий отдых для тебя. Слушай: «Ежегодно Нашвилл, штат Теннесси, посещают шесть миллионов людей. Это родина музыки кантри. Вы сможете увидеть «Гранд-Оперу», Музей музыкальных инструментов и исполнителей кантри и Галерею известных музыкантов. Услышите известные мелодии в исполнении Хэнка Вилльямса, Пэтси Клайн, Джима Ривса и Кении Роджерса». Правда, здорово, мам?

Но у мамы был иной взгляд на вещи. Она не мечтала о побеге. Ей хотелось оставаться здесь.

— Звучит чудесно, дорогуша, но мне и дома хорошо.

Она отложила брошюру, и я понял, что мама совсем не собирается в Нашвилл. В этом наши взгляды расходились. В отличие от меня мама никогда не считала, что хорошо там, где нас нет.

— Я люблю путешествовать, — сказана она, обращаясь к Казуми. — Мы с мужем каждый год ездили куда-нибудь. Когда Гарри был маленьким, в Корнуолл или Дорсет. Даже несколько раз были в Норвегии. У меня там брат, который остался в этой стране сразу после войны, встретив чудную девушку. У меня было шесть братьев. Гарри говорил вам?

Казуми ответила что-то подходящее, быстро сориентировавшись.

— Потом, когда Гарри уже не хотел ездить с нами, мы были в Испании, — продолжала мама. — Но мне все равно нравится здесь. Вы понимаете, что я хочу сказать? Нравится то ощущение, которое исчезает, когда путешествуешь, когда находишься вдали от всего привычного и знакомого. Знаете, такое же ощущение бывает, когда ты являешься членом большой семьи.

Тут мама посмотрела на свои руки, как бы любуясь ярко-красными ногтями или ища признаки лимфадемы. А может, она просто смотрела на обручальное кольцо — тоненький скромный ободок сверкающего золота, в котором каким-то непонятным образом был заключен весь мир.

Вам никогда никого не приходилось видеть в таком радостном состоянии оттого, что будет ребенок.

Когда я вернулся после пробежки в парке, она сидела на ступеньках, плача и смеясь одновременно.