Тони Парсонс - Муж и жена

Я уже собирался броситься на защиту Эймона — что он, мол, исправился и слишком хорош, чтобы вести никчемную программу для полуночников, рассчитанную на поддатых тупиц, — когда вдруг увидел, что в зал входит Сид.

Она была не одна. Мою жену по-хозяйски держал за талию Люк Мур, направляясь с ней через бар в сторону кабинета, находящегося в глубине помещения.

«В ней что-то изменилось», — подумал я. И тут я понял.

Она выглядела счастливой.

Мне стало больно оттого, что я вспомнил. Такой счастливой она выглядела, когда находилась рядом со мной. Вспомнил смешанное чувство гордости и счастья, потому что нашел именно того человека, которого искал. И вдруг я понял, что женился на Сид не ради своего сына. Я женился на ней, потому что был от нее без ума. Потому что любил ее.

Барри Твист с телестудии подавил зевоту:

— Так всегда случается в современном мире. Рано или поздно нас бросают.

Когда я пришел домой, Салли спала на диване.

Копна крашеных светлых волос, мешковатые джинсы и скромное кольцо в пупке, чуть виднеющееся из-под коротенькой футболки. Девушка, живущая по соседству, отличающаяся от обычной няни тем, что ее собственный ребенок спал на ковре перед камином.

Прешиз в своей пижамке лежала на спине, ее ручки были вытянуты вверх, кулачки находились на уровне ушей. Она походила на крошечного штангиста и выглядела взрослее, чем обычно. Ей, кажется, уже исполнилось два года. Очень скоро я стану одним из старикашек, которые жутко действовали мне на нервы, когда я был маленьким, постоянно повторяя: «Ой, как ты вырос!» И ребенок будет думать: «Вот ведь старый дурак этот дядюшка Гарри!» Салли проснулась, потерла глаза и улыбнулась:

— Пегги сразу пошла спать. Без Пэта стало так тихо.

— Как дела, Салли?

Она подняла с ковра свою спящую дочь и начала приглаживать ее растрепанные волосы.

— Как дела с кем?

— С Прешиз. Ты ведь воспитываешь ее одна. Как тебе это удается?

— Ну, мне помогают родители. Как твоя мама помогала с Пэтом. Ты ведь сам знаешь, как это, потому что некоторое время был с Пэтом один, верно? Все не так уж и плохо.

— Я был с ним недолгое время, а ты делаешь это совсем одна и всю жизнь. Должно быть, было тяжело, когда… как его… Стив устранился.

— Я лучше буду одна, чем с каким-то никчемным негодяем вроде ее толстозадого папочки, — заявила Салли, укачивая Прешиз. — Никаких ссор, никаких препирательств по поводу того, кто и что делает. Только я и моя девочка. Родитель-одиночка ни перед кем не отвечает. Скажу тебе откровенно, Гарри, — она поцеловала пушок на голове у дочери, — у меня нет сложностей, и это мне нравится.

Я вспомнил, как мы с Пэтом жили вдвоем, когда Джина отправилась в Японию искать себя, но еще до того, как я встретил Сид. Несмотря на всю помощь, которую оказывали мне мои родители, я часто чувствовал себя на передовой линии, отделяющей моего сына от темных сил, роящихся вокруг.

Иногда мне было одиноко и страшно. Но все равно это время запомнилось мне как удивительно радостное и счастливое. Пэт и я вместе. Мы вдвоем. Именно этого мне не хватало.

Салли права.

Тогда не было никаких сложностей.

Когда Сид пришла домой, я принимал душ. Она заглянула за штору в ванной и дурашливо улыбнулась:

— Найдется тут местечко еще для одного человека?

Было похоже, что она опрокинула пару стаканчиков. Я вспомнил о ней и Люке Муре в кабинете «Веселого прокаженного». Почему она не сказала мне, что встречается с этим уродом? Что она от меня скрывает?

Я слышал, как она напевает себе под нос, снимая одежду. Она казалась радостной и оживленной. Женщина немного навеселе, которая с чистой совестью возвращается домой к мужу. Я отвернулся в сторону и подставил лицо под горячие струи воды.

Сид встала под душ вместе со мной, прижавшись ко мне своим стройным телом. Я почувствовал, что моментально среагировал на ее прикосновение. Не могу отрицать, что я все еще без ума от нес.

— Ого-го! — воскликнула Сид. (Боже, да она и в самом деле под хмельком.) — Ты просто рад видеть меня или это сильная эрекция? Дай-ка мне мыло.

Она выдавила на ладонь немного жидкого мыла и начала намыливаться. Потом ее внимание переключилось на меня. И она стала намыливать мою спину. Она делала это скорее тщательно, чем возбуждающе — сказывалась сноровка женщины, привыкшей мыть ребенка. Но тем не менее очень быстро мой член стал твердокаменным. Я повернулся к ней лицом. Ее широко посаженные глаза были сощурены, а черные волосы намокли и облепили плечи.