Мюррей Бейл - Эвкалипт

Девушке еще запомнилось, как отец подмигнул. Шуметь было нельзя.

Лишь часом раньше девушка при помощи филателистических щипчиков подравнивала себе брови. А теперь держала их наготове. Отец открыл украшенный эмалью ларчик. Пальто соскользнуло с его плеч.

Марки были сожжены дотла. Внутри не осталось ничего, кроме пепла.

Много лет спустя этой женщине удалось-таки уехать из страны: поселилась она как можно дальше от нее. Прочие персонажи истории, включая студента, остались; при встрече они вежливо здороваются друг с другом.

Бедная, бедная девушка, подумала про себя Эллен. И попыталась представить себе: теперь она взрослая женщина, живет в Мельбурне, за тридевять земель от родины. А отцу-то каково пришлось? Под одной крышей с матерью?.. Заканчиваться истории не заканчиваются, это Эллен уже поняла. В жизни человеческой однозначный финал невозможен. В любом случае это — только начало.

Эллен захотелось узнать больше. Но незнакомец, будь он неладен, словно разом утратил интерес. Мысли его явно переключились на что-то иное. Только вообразите: он взял да и отвернулся, бросил собеседницу на произвол судьбы, словно она — всего-навсего дерево и ничего больше. Невероятная, вопиющая грубость! В пределах мили вокруг них не было ни души. Теперь даже его чрезмерно длинные волосы и, к слову сказать, глубоко посаженные глаза вдруг показались совершенно неуместными в слепящем свете солнца.

Эллен демонстративно направилась было восвояси, как вдруг, к вящему ее изумлению, незнакомец и сам неспешно зашагал прочь или сделал вид, что зашагал, оставив ее под кулибахом. Словом, оба разошлись от дерева в разные стороны. «Да нужен он мне, право слово», — думала про себя Эллен.

Некоторые эвкалипты попроще — те, что на каждом шагу встречаются, — внимания мистера Грота почитай что и не заслуживали. То и дело Холленду приходилось отзывать испытуемого назад и напоминать ему основные правила, подробно объясненные в самом начале, — так судья призывает претендентов на звание чемпиона в тяжелом весе в центр ринга, глядит сверху вниз сперва на одного, потом на другого, а между тем подходят тренеры и с отрешенными лицами принимаются массировать шеи своих борцов — а правила, между прочим, гласили, что необходимо назвать все эвкалипты до единого, прежде чем он, или кто-либо другой, если на то пошло, завоюет руку его дочери. А теперь пойдем-ка дальше.

И однако ж, как ни крути, принять как данность можно практически что угодно. Правда и иное: некоторые эвкалипты проходят перед глазами в таких несметных количествах, что претерпевают что-то вроде оптического «оксидирования» и становятся практически невидимыми в своей обыденности; такова же судьба сорных трав и телеграфных столбов.

Эллен велено было высматривать неожиданное в заурядном. Само собой разумеется, все до одного объекты этого мира имеют свою историю; причем история эта вытекает из какой-либо иной истории, и так далее, до бесконечности. Дать начало истории (как поведали Эллен) может уже одно название. А неожиданное способно возникать как в мелочах, так и в крупном.

Самый распространенный в мире эвкалипт — красный приречный. В имении Холленда вдоль реки таких росли сотни и сотни. Тем не менее вот вам маленький пример неожиданного! — несмотря на всю свою широкую популярность, в Тасмании он не растет вообще.

На протяжении веков эвкалипт красный приречный (он же камальдульский, Е. camaldulensis) обрастал легендами. Чего, в сущности, и следовало ожидать. Благодаря одному только численному превосходству по всему миру тут и там где-нибудь да торчит эта нескладная громадина, так и лезет в глаза; а вдоль рек нашего континента, в частности, они не просто оттискивают свои расплывчатые силуэты, но на самом деле зеленью врастают в сознание, даря надежду перед лицом общей дерущей горло сухости. А ежели и этого недостаточно, так массивная, обособленная, приземистая коренастость этих деревьев — древних, морёных и бородавчатых — наводит на мысль о дедах и прадедах, то есть о долгой жизни, изобилующей событиями, временами года и историями.

Любопытная штука: при том, что в Австралии красный приречный эвкалипт распространен повсеместно, в литературе впервые описан окультуренный экземпляр из обнесенного оградой сада камальдульского ордена в Неаполе. Как же так вышло?

Эллен отвели в истории несколько ролей (вроде как килю недостроенного корабля): вполне достаточно, чтобы вжиться в них, наделить их голосами и лицами. Девушка занесла в дневник возможные объяснения.