Мюррей Бейл - Эвкалипт

А уж как ему удалось вырастить маунтимлейский малли в своем имении, так далеко от моря — тут и вовсе диву даешься.

Из башни Эллен наблюдала, как вдалеке две крохотные фигурки с трудом тащатся по пастбищу, словно борясь со встречным ветром, и то и дело исчезают за посаженными через равные промежутки деревьями. Двое мужчин шли прямиком, не сворачивая, к обнажению кварцита в южном конце участка, где укоренился редчайший из эвкалиптов; Эллен это знала, недаром же отец всячески подмигивал да кивал ей за завтраком! Но именно благодаря своей раритетности дерево выглядело настолько своеобразно, что с идентификацией никаких проблем, скорее всего, не возникнет — во всяком случае, для эксперта уровня мистера Грота.

Мужчины скрылись из виду; девушка понурила голову. В любом случае, смотреть дальше она не могла. Каждое новое дерево, к которому направлял свои стопы мистер Грот, было очередным шагом к ней, к Эллен. А отец ее в этом смысле выступал кем-то вроде швейцара. Выгонял ее прочь.

В башне было тепло. Эллен сосредоточила внимание на пальчиках ног и, внимательно разглядывая колено, вспоминала прочих претендентов на ее руку — их голоса, их исполненные надежды лица. С час или более девушка неотрывно глядела на коленку. С тех пор, как она натолкнулась на спящего незнакомца, минуло несколько дней. Теперь Эллен думала не о его волосах, но о его изрядно озадачивающей манере держаться. Внезапность происходящего просто-таки раздражала, царапала девушка в своем дневнике.

Когда же она вновь подняла взгляд и посмотрела в дальний конец усеянного деревьями пастбища — в направлении, противоположном тому, куда ушли мистер Грот с отцом, — на фоне густых зарослей она углядела смутно различимую одинокую фигурку. Фигурка не стояла на месте, но двигалась.

Подобное зрелище в имении было редкостью. А ведь похоже, что это он — тот самый, среднего телосложения незнакомец, обнаруженный спящим на земле!.. Эллен торопливо сбежала по узким ступенькам, вынырнула в яркий солнечный свет и решительно зашагала к нужному месту.

Ни души, одни только эвкалипты, куда ни глянь; взвинченной, беспокойной девушке они казались одинаковыми, как две капли воды. В глазах Эллен в точности такова была сама ее жизнь. Благодаря отцовским заботам жизнь эта оборачивалась безыскусным, ни к чему не обязывающим благоденствием (что воплощают в себе деревья) — с неразгаданной тайной в центре.

Что до зеленой блузки — ее Эллен надевала, как правило, лишь по торжественным случаям, — блузка придавала ее крапчатой красоте некоторый оттенок досадливого нетерпения.

После многих приключений, пройдя множество дорог, миновав множество городов, сел и лесов, в самом начале лета усталый путник добрался наконец до имения Холленда. Он был бдителен и увертлив — такого к стенке не припрешь — и много к чему равнодушен. Болезнь приучила путника к задумчивости. В противном случае его, чего доброго, сочли бы легкомысленным ветропрахом.

Эллен вступила под сень дерев и прошлась между темными стволами вдоль реки, в пределах видимости дороги.

Ощущение было такое, словно дрейфуешь себе по течению, вроде как на рыбалке.

На краткое мгновение девушка задержалась у недвижной заводи под мостом — и тут раздался негромкий свист. Вместо того чтобы враждебно проигнорировать вольность, как в городе, девушка обернулась.

— О, да ты еще здесь… А я думала, ты давно покинул здешние края.

— Здешние края, — эхом повторил незнакомец. Стоял он более-менее лицом к девушке. — К слову сказать, чего ты поделываешь-то?

— За отцом приглядываю.

— А за ним надо приглядывать?

— Может, и нет.

— Наверное, порою так вот сразу и не поймешь. — Незнакомец скрестил руки на груди, но не то чтобы грубо.

«Он — мой отец, — хотелось сказать ей. — А ты его вообще не знаешь».

— Как насчет яблочка?

Искушению разделить трапезу, равно как и искушению гладкой, сферической объемности, наглядно демонстрирующей изъятое количество, противиться невозможно. Эллен потянулась к яблоку; при этом рукав ее скользнул назад, оголяя предплечье.

— Вчера из дома я видела кого-то очень на тебя похожего.

Но тот уже по-мужски куснул яблоко и потому только кивнул. Челюсти его работали вовсю: ни дать ни взять конь, подумала про себя Эллен. Как бы то ни было, они шли себе сквозь строй разнообразных деревьев в дальний конец длинного загона.

— А сколько здесь всего эвкалиптов, как ты думаешь?