Мюррей Бейл - Эвкалипт

Эллен отступила на шаг и улыбнулась увиденному.

Деревце выросло так же, как и она сама, выросло хрупким, стройным и бледным. Такое утонченно-изящное в своей разводящей руки красоте; наверное, это дерево-девушка, решила Эллен.

Эллен вдруг отчаянно потянуло взяться за веник и подмести под ветками, прибрать с земли накопившийся сор. Из всех растущих в имении эвкалиптов именно этот принадлежал ей. И Эллен хотелось, чтобы это деревцо выделялось среди прочих, сияло чистотой — так памятник жертвам войны в захолустном городишке отмывают водой с мылом.

И тут она заметила, что в ствол вбит громадный ржавый гвоздь. Это, конечно, дело рук отца — кого ж еще? Что за странное ощущение! Девушке не то чтобы почудилось, будто гвоздь вбит в нее саму; скорее, она испытала легкое удивление, видя стальной предмет, глубоко погруженный в мягкую рыхлость Природы. Вокруг никаких иных следов человеческого присутствия не было — ни тебе бухт колючей проволоки, ни продырявленной пивной банки, ни выцветающей пачки сигарет, ни ружейных патронов близ кроличьей норы.

В тот момент гвоздь торчал вроде бы без всякой цели.

Воздух звенел от зноя. Глядя на дерево — так, как она погляделась бы в длинное зеркало, — Эллен обняла ладонями свои груди и мягко приподняла их, преодолевая земную тягу. Ей смутно захотелось поцеловать саму себя. Если бы только красноватая почва, палая листва, сухие веточки и трава, муравьи и отчужденные, колючие эвкалипты не казались такими бесчувственными, такими негостеприимными, она бы, верно, разделась: сняла бы с себя все, что есть, и осталась один на один с вездесущим теплом и открытостью, распахнутостью настежь. Уж такой это возраст.

Эвкалипт Мейдена находится в родстве с тасманийским и южным голубым эвкалиптами (подвиды эвкалипта шаровидного, Е. globulus); то сильные, пышущие жизнью деревья.

У основания ствола кора сероватая, словно короткий чулок надели, а в верхней части — гладкая и пятнистая. Молодая листва ярко выделяется на общем фоне; очень неплохо смотрится как подлесок.

Ландшафт между тем опять вторгается в повествование (ну да ладно, недолго ему осталось). Некрашеная стригальня словно парит над пастбищем на собственной тени, пришвартованная к дому провисающим тросом забора. Ясное дело, участок вдоль и поперек прошнурован колючей проволокой. Прямая линия тотчас же напоминает о вмешательстве человека.

И — океаны колыхающейся травы; летом она что золото, как говорилось выше. Частенько пишут, будто наши посевы и травы колышутся и плещут, точно великие океаны, омывающие шар земной; в другое время легкий ветерок выгибает стебли, растущие не столь густо, на манер золотистых волосков на моряцкой руке. Окинешь взглядом загон на закате дня: эвкалипты дублируются тут и там на земле, складываясь под нужным углом, плотно сжавшись, точно чернильные пятна или отпечатки пальцев на промокашке. Ох уж эти вечные, в беспорядке разбросанные, на первый взгляд хаотичные компоновки — в природе они на каждом шагу встречаются! Именно эта небрежная неизбежность — косой штрих поваленного дерева, перечеркнувший вертикали благополучно растущих, — дает отдых глазам.

Всем прочим местам девушка предпочитала участок у старого моста, где безмятежная геометрия эвкалиптов исподволь наводила на мысль о том, что, возможно, она, Эллен, тоже не лишена элегантности — во всяком случае, элегантность здесь явно ощущалась, а тихий плеск реки на излучине рядом дарил утешение — а заодно и предоставлял выбор.

Теперь, отыскав свое собственное дерево, Эллен время от времени навещала его, обходя холм с другой стороны.

Однажды, вскорости после полудня, она услышала голоса — мужские голоса, где им вроде бы не место. Согласно установленным Холлендом правилам, кандидат в женихи имел право начать и закончить испытание в любой точке земельного участка; так что мистер Грот предложил разнообразия ради переключиться на низину. Птицы загодя шумно срывались с веток, некоторые предостерегающе вскрикивали, один-два кролика выписывали зигзаги, так и притягивающие прицел, а неподалеку от Эллен приподнимался и вновь припадал к земле кенгуру-валлаби.

Девушка затаилась за бледным стволом, в то время как разумнее было бы выйти на свет.

Пересекши полконтинента, человек по имени мистер Грот неуклонно приближался к ней, чтобы увезти ее прочь. Да, это он. Здесь эвкалипты росли плотным строем. Но его это не смущало. Ровным, лишенным всякого выражения голосом он, проходя мимо, называл каждый из видов — даже не сбавляя шага; Холленд согласно бурчал. И вот уже эти двое стоят совсем близко, рукой подать.