Майк Телвелл - Корни травы

Так, значит, дело не в реке. Вот, оказывается, что случилось с одиноким и нелюдимым гигантом, которого они звали Король Реки. Каких же кровей этот улыбчивый шут, занявший королевское место?

Неудивительно, что Айван пропустил поворот и оказался на каменистой тропинке, крутой и нехоженой, поднимающейся к самой вершине горы. Мотоцикл, объезжая корни, прыгал и брыкался, словно мул. Все казалось ему незнакомым, даже очертания деревьев, когда-то такие родные и близкие, выглядели непривычно. Раньше он знал здесь каждое деревце, каждую тропку. Теперь ему приходилось напоминать себе: бабушкин дом в четырех милях отсюда, то ли через одну, то ли через две водонапорные колонки. Ориентируйся на большое сливовое дерево. Он едва не проехал колонку. А сливовое дерево неожиданно оказалось там, где он обычно стрелял цесарок. Нет, дерево другое — то было большое-большое. Постой, оно и есть, только стало теперь маленьким — а что с тропинкой? Вся поросла кустами. Но… может быть, это не то место? Где-то рядом должна показаться жестяная крыша. Кусты, что ли, так разрослись, что скрыли ее?

Айван оставил мотоцикл и стал выискивать какой-нибудь ориентир, чтобы не заблудиться, но вскоре им овладела паника, и он вслепую бросился в заросли, где, как подсказывала ему память, находились бабушкины владения. Виноградные лозы били его по ногам и хлестали по лицу, колючки царапали кожу и цеплялись за одежду. Айван продвигался медленно и с трудом. Сквозь завесу густой листвы он старался отыскать хлебное дерево, отбрасывающее тень на могилы его предков. Тщетно. Где кухня? Где свиное стойло? Кофейные посадки? Загон для коз? Господа Иисусе, где я нахожусь?

В отчаянном волнении, весь исцарапанный, Айван повернул назад, к дороге. Задыхаясь, липкий от пота, он был словно в лихорадке. Царапины болели. Он утер пот со лба и взобрался на сливовое дерево. Берега маленькой бухты вес поросли кустами. Но это было то самое место, он узнал вид на долину и противоположный холм! Там виднелись проглядывающие сквозь листву крыши, поднимающийся от кухонных костров дым… Люди по-прежнему там живут. Где-то там растет дерево безумного Изика. Это было то самое место…

Айван увидел хлебное дерево, но каменной ограды не заметил. Небольшое плато, на котором когда-то располагался дом, кухня, скотный двор и фруктовые деревья, буйно поросло растительностью. Никаких следов человеческого присутствия! Порядок, организация, кустарное производство — все это бесследно исчезло, и ему понадобилось бы мачете, чтобы прорубить себе путь к могилам своих предков. Ни малейшего следа присутствия многочисленных поколений, чей разум, усердие, трудолюбие и умение создали когда-то поселение. Ничего. Полное разорение.

Иисус Христос Боже Всевышний… Не могу в это поверить… Не верю… Айван обреченно покачал головой… Ничегошеньки, ни единой вещи не осталось. Ничего нет, я даже спуститься туда не могу… Господи Иисусе, мои люди там… Люди мои. Господи Иисусе, люди мои!

Айван тупо уселся под деревом. Запах разбросанных по земле гниющих фруктов ударил ему в ноздри, рядом жужжали слетевшиеся на сладкое мухи. Ему нелегко было снова обрести согласие с самим собой и переварить то чувство горя и разорение, с которым он столкнулся. Я должен тут остаться! Остаться и привести все в порядок, подумал он. Самым сильным оскорблением, которым люди удостаивали друг друга, была презрительная фраза: «Чо, ты ведь взялся ниоткуда». Впервые в жизни Айван понял наконец, что она значит. Он осознал, как важно чувство места для самого главного в понимании себя. Его объял тот же самый порыв, который он пережил, когда умерла бабушка: ухватиться руками за голову и выть, выть во все горло. Ему хотелось схватить мачете, прорубить дорогу к могилам, очистить землю от кустарника. Но… какой в этом смысл?… Какой, к черту, смысл? Он чувствовал себя опустошенным, помраченным от страха, жалким, бесполезным и невероятно одиноким. Никогда в жизни, поклялся он себе, он больше сюда не вернется.

Машинально, как лунатик, он добрался до мотоцикла и завел его. Раз уж я тут оказался, подумал он, надо добраться до дома Маас Натти… Сделаю все за один раз.

Айван проехал над низко нависшей скалой, по которой в ту давнюю темную ночь скакал на лошади за спиной старика. Он миновал группу людей, одетых для церковной службы, которые, как он понял, шли на реку принимать крещение. Они смотрели на него с любопытством и приветствовали с вежливостью. Айван знал, что, если бы он сейчас остановился и сказал им, кто он такой, они бы бросились к нему, принялись громко обсуждать его возвращение и предлагать ему угощение. Они были составной частью его видения этих мест, но сейчас, вернувшись сюда, он ответил на их приветствия очень сухо, опасаясь их прищуренных глаз, узнавания и восклицаний: «Постой-ка, а не тот ли ты Мартин?» Поэтому Айван повернул голову в другую сторону и поехал дальше.