Майк Телвелл - Корни травы

Мальчик кивнул.

—Что, эту сраную работу белого человека ты любишь больше, чем свою жизнь, да?

Мальчик отрицательно покачал головой, и Айван оттолкнул его.

Теперь он поехал медленнее, и ярость в нем постепенно уступила место смятению и грусти. Хамство официанта разозлило его, но он знал, что по-настоящему его тревожит что-то другое, более глубокое. Захваченный набегающими одна за другой мыслями, Айван повернул в сторону городка. Как он мог не подумать об изменениях? Но так оно и было. Он понимал, конечно, что люди станут старше, кто-то умрет, дети подрастут… Но только не такое. Кто же мог ожидать?

Отыскав домик, прилегающий к дому Общественных работ, Айван остановился и долго его изучал. Он уже решил не заходить туда, как вдруг дверь открылась и вышел упитанный молодой человек в черных брюках и белой рубашке. Айван сразу же узнал Дадуса.

—Прошу меня простить, вы, кажется, кого-то ищете? — вежливо спросил Дадус.

—Так и есть, — ответил Айван.

—Здесь живу только я и моя семья. Кто вам нужен?

—А ведь я кого-то знал когда-то, — сказал Айван.

Дадус сморщил лицо в недоверчивой гримасе и сделал несколько осторожных шагов в сторону мотоцикла.

—Подожди-ка? — Он прищурился и сделал еще пару шагов. — Быть не может! Ну-ка подожди. — Он продолжал приближаться.

—Да, — протянул Айван. — Это я, Айван. — Он снял очки.

—Бог мой! — крикнул Дадус. — Это правда ты?

Они с воплями и проклятиями бросились друг к другу в объятия. На шум из дома вышла худощавая молодая женщина с ребенком на руках.

—Черт возьми, Дадус, ну и растолстел же ты!

—Хорошая жизнь, ман. Бог мой, смотри сюда — это Айван! Айван, бомбаклаат! — радовался Дадус.

—Так ты тот самый Айван, о котором я столько слышала? — спросила молодая женщина.

Вид ребенка вызвал у Айвана долгий приступ смеха. Ребенок был толстый, коричневый, круглолицый, в веснушках и невероятно жизнерадостный.

—Чо, Дадус, от такого не отвертишься, что это не твой! — сказал он.

—Айван такой, Айван сякой, Айван в печенках у меня уже сидит, — сказала его жена, изучая, насколько Айван соответствует сложившимся у нее представлениям.

—Слушай, сходи-ка за пивом, — сказал ей Дадус.

—Я угощаю, — сказал Айван и полез в карман.

—Ни за что, — возразил Дадус.

—Давай я довезу тебя до магазина, — сказал Айван.

Мотоцикл вызвал восхищенные восклицания, и он покатал всех по очереди. Да, они слышали его песню по радио. У всех она есть. Они ждут следующей записи. Айван стал восхищаться домом, мебелью и снова ребенком. Они пили пиво и болтали, пока Дора готовила.

Он узнал, что Маас Натти умер в том же году, когда уехал Айван. Его немного огорчило, что Дадус не сразу вспомнил, кого он имеет в виду. Мисс Ида продала кафе белому человеку и отбыла неизвестно куда. Дадус не был уверен, что знает место, где похоронили старика, и что случилось с его землей. Он не жалеет, что бросил ловить рыбу. Работать в кафе легче, меньше грязи и больше денег. Дадус посмотрел на жену, подмигнул Айвану и изобразил губами какую-то фразу. Айван разобрал только что-то о «белых женщинах». Маас Барт, сказал он, все еще в силе, но он тоже больше не рыбачит, а возит туристов и показывает им коралловый риф. С ним работает мальчик-ныряльщик — отламывает от коралла кусочки, которые они потом высушивают и продают.

—Он ныряет под риф? — спросил Айван.

—Не он один, — ответил Дадус. — Это хорошие деньги.

Айван покачал головой, вспоминая, как Маас Барт смеялся, попыхивая трубкой и приговаривая: «Вот так красотища, ман».

—Мирриам вышла замуж. Детишек нарожала. Угадай, за кого она вышла? — Дадус изобразил на лице таинственную улыбку. Айван пожал плечами. — За Черного Рафаэля.

—Врешь! За своего кузена?

—За него, мы еще называли его Король Реки.

—Вот это да! Но ведь у него нет средств, чтобы кормить семью и детей.

—Ты на реке уже был?

—Нет еще.

—Так сходи и посмотри, — сказал Дадус с той же таинственностью. — Прогресс, ман. Ты что, не заметил, что ли, как у нас все преобразилось?

—Да видел я.

—Ты, наверное, думаешь, — сказал Дадус сияя, — что прогресс только в Кингстоне.

—Нет, — ответил Айван, — вижу, что не только там.

Внезапно им овладело сильное беспокойство. Он вручил Дадусу шелковую рубашку и очки, а Доре, немало удивленной и переполненной чувством благодарности, подарил золотые часы. Пообещав вернуться к обеду, он направился к реке, с тревогой предугадывая, какие формы там принял прогресс. Он надеялся увидеть Мирриам хотя бы издали. Но больше всего его заинтриговала таинственность Дадуса. Какие там, интересно, изменения? Каким это образом одинокий нелюдим Рафаэль превратился в кормильца большой семьи? Возможно, Рафаэль по-прежнему выращивает свою легендарную высокогорную ганджу, и они вместе смогут делать бизнес?