Майк Телвелл - Корни травы

—Говори, брат, — потребовал Айван,

—Это тебя зовут Риган?

—Правда.

—Значит, ты новичок здесь.

—Ну да.

—Тебе нужна защита.

—Какая защита?

Ночной Ковбой выпрямился и полез в свой мешок. Он вынул оттуда что-то завернутое в ткань, которую медленно и благоговейно развернул.

—Вот такая, — сказал он нежно.

Айван почувствовал, что у него перехватило дыхание.

—Отличная пара, — прошептал Ночной Ковбой. — Тридцать второй калибр.

Револьверы лежали на мягкой ткани, как жертва на алтаре, мерцая в полусвете. Рукоятки с тщательно выбитым рельефом были из кремового перламутра, коварно изогнутые. Казалось, металл существует какой-то собственной жизнью. Айван сглотнул слюну и осторожно прикоснулся к револьверам. Вид оружия открыл в нем что-то такое, чего раньше он никогда в себе не замечал.

—Давай, Риган, — настаивал Ковбой, — почувствуй баланс, мам. Из них не промахнешься.

—Да? — пробормотал он, осторожно взвешивая револьверы. — А они заряжены?

—Главное, не спускай курок, — сказал Ковбой, и кто-то засмеялся.

Как удобно они ложатся в руку, подумал Айван. Как будто неизвестный оружейный мастер сделал их специально для меня. Револьверы разместились в его ладонях, словно естественное завершение рук.

—В какую цену? — спросил он и почувствовал вдруг, что во рту у него пересохло.

—Пятьдесят долларов пара — вместе с патронами.

—Дорого, — пробормотал Айван. Но сколько еще они могут стоить? Такие шедевры.

—Дешевле, чем твоя жизнь, — сказал Ковбой. Даффус сопроводил его слова смехом.

—Что скажешь, Педро? — обратился к нему Айван.

—Кого ты собираешься убивать, брат мой? — спросил Педро. — Ты готов пустить кровь человека?

— Никого. Никого не собираюсь, — сказал Айван, защищая себя и немного устыдившись отчаянного желания, вскружившего ему голову.

—Тогда оставь их, Джа. Брось их, Айван. Мудрость лучше, чем оружие и война, — сказал Педро. — Один дурак разрушил как-то целый город, — закончил он, глядя на Ночного Ковбоя.

—Эй, брат-ман, они дешевле, чем твоя жизнь, — повторил Ковбой.

Айван снова взвесил на руках револьверы, почувствовав баланс и изумляясь тому, как естественно расположились они в его ладонях. Он пошевелил запястьями, чтобы посмотреть, как яркий свет играет на стволах. В стиле вестернов он, просунув указательный палец в отверстие для спускового крючка, крутанул оба револьвера назад и остался доволен тем, как они снова легли в его ладони.

—Гром и молния! — вымолвил Ковбой. — Настоящий стрелок, черт возьми. Вот он — бвай-звезда!

—Невежество. Грубая сила и невежество, — огрызнулся Рас Петр.

Заботливо, но с большой неохотой Айван положил оружие на развернутую ткань. Он не мог отвести взгляд от гипнотизирующего сияния металла.

Ночной Ковбой не прикасался к ним.

—Они подходят тебе, — сказал он. — Не видел еще, чтобы пара револьверов так подходила человеку.

—Пусть там и лежат, — сказал Рас Петр. — Они не принесут тебе даже святой травы Джа.

Ковбой удивленно покачал головой.

—Они подходят ему, — повторил он.

—Айван, завидую тебе, ибо ты не мучитель, — убеждал его Рас Петр, — и не идешь ни по одному из его путей. Это дела Вавилона — грубая сила и разрушение. Пойдем отсюда, слышишь меня? — Внезапно он встал. — Ты идешь, Айван?

—Дешевле, чем твоя жизнь, — сказал Ковбой. Они проехали уже полпути, прежде чем Педро заговорил задумчивым и грустным голосом:

—Скажи мне честно, ты хочешь их купить?

—Ну, видишь ли, — попробовал увильнуть от ответа Айван, — пока не знаю… быть может. — Но он прекрасно знал, что врет. Как он мог объяснить Рас Петру отчаянное желание, посетившее его в тот самый момент, когда он их увидел. Такое чувство, что нашел наконец то, что так долго искал. Оставшуюся часть пути между ними висела натянутая тишина.

«Время пришло… сейчас или никогда». Эти слова прозвучали в его голове, и Айван кивнул в знак согласия. Его посетило ясное и сильное чувство: наконец-то время пришло. Замысел давно уже подступал к нему, но поначалу Айван принял его без всякой теплоты. И тем не менее стал безотчетно делать какие-то приготовления, не сознаваясь себе в том, что все уже продумал. И наконец в какой-то момент понял: пора. Он встал с кровати и начал собираться, вот и все.

Конечно, не совсем так — в его холщовом мешке из-под ганджи уже лежали доказательства его намерений: голубая шелковая ковбойская рубашка, почти такая же, как и на нем, пара затемненных мотоциклетных очков, которые здесь называли «будь хладнокровнее» или «Ма-катас» по имени знаменитого американского генерала, женские ручные часы из светлого золота, на тридцати восьми (как клялся Ковбой) камнях, стоившие того, чтобы отдать за них пятнадцать долларов. И книга для Маас Натти — «Философия и суждения Маркуса Гарви», которую Айвану рекомендовал продавец, «очень сознательный» молодой браток из Университета. Только одно забыл взять — собственную пластинку. А ведь специально хранил ее для этой поездки…